Нервная ночь. Очередная нервная ночь, ведь так? Он пережил уже две таких ночи, когда беньши кричала под самыми стенами моего дома. Но крик беньши — ничто, ведь она не может войти сюда, в его колдовскую обитель. Слишком велика была сила хозяина, чтобы он позволял входить в свой дом опасным для себя существам.
Добавить в моё избранное
8 мин, 12 сек 6600
А что уж говорить о профессиональной улыбке? В конце концов, то, что она аристократка — очевидно. У нее тоже есть профессиональная улыбка. И вовсе не обязательно это — улыбка шлюхи. Вовсе не все аристократки… — Куда Вы смотрите?
Она вздрогнула и несколько раз мигнула:
— У Вас такая приятная улыбка. Как Вас зовут?
Колдун игриво фыркнул, снова продемонстрировав леди свою коронную улыбку:
— Я не считаю, что имя отражает сущность. Зовите меня просто — колдун.
— Отлично. Пусть будет просто колдун.
— Кстати, сдается мне, Вы тоже позабыли представиться.
— Да? Но если время все равно не передает сущность — это не важно. Зовите меня просто — леди.
— Как пожелаете, леди.
Милый, изящный разговор двух уверенных в себе людей. Так это выглядит со стороны. Подсознание колдуна подкинуло навязчивый образ — изящное кружение двух смертельно опасных хищников, черного и ярко-алого. Пока — только кружение, разведка перед боем. Пока не ясно, кто бросится первым и будет ли его удар смертельным. Да нет, на этот раз подсознание нарисовало красивую, но маловероятную картину.
Он поинтересовался мягко, гораздо мягче, сем обычно говорил со своими гостями:
— Что привело Вас ко мне, леди? Чего Вы хотите?
— Ничего. Мне просто было интересно, вот и все. О Вас так много говорят, что во мне проснулось любопытство и я решила взглянуть, так ли Вы интересны, как говорят.
— И что Вы увидели, леди?
— Люди много врут, колдун. Но Вы действительно хороши, даже лучше, чем о Вас говорят.
Время сорвалось и помчалось вскачь. Без заклинания, без вопросов, без ответов. В ее глазах были алые отблески, наверное, от ее наряда. Не нужно было лгать. И даже слова правды сказано не было. говорили глаза, руки, а губы… А губы лишь улыбались. Улыбались вполне профессионально.
Колдун порой, развлечения ради, требовал от своих молодых, аристократических и прекрасных посетительниц совсем особой платы. Его развлекали их метания между желаемым и ценой этого желаемого. Конечно, не все медлили и мучительно рассчитывали выгоды такого зигзага судьбы. Некоторые готовы были тут же сбросить с себя одежду и прыгнуть в постель к колдуну. Это которым было что-то очень-очень нужно. Или больше нечем было оплатить дорогостоящее колдовство. И… ведь он так прелестно улыбался!
Были и такие, что уходили в слезах, бросая слова оскорбительные и обидные. Колдун заботливо провожал их за стены своего жилища и улыбался так мило, словно они осыпали его не бранью, а комплиментами. Порой ему было их жалко. Но условие есть условие. Колдун никогда не бросал слов на ветер.
Теперь все было иначе. Леди не нужны были услуги колдуна. Она пришла к нему из любопытства. И осталась из любопытства. Никто никому ничего не должен. Любопытство удовлетворено. Но почему-то не хочется, чтобы она уходила. К нему еще никогда не приходили из любопытства. Значит — из-за него. К нему приходили, как к колдуну. Проводнику силы. Владельцу силы. Хозяину силы. И делали все, чтобы угодить ему. Чтобы он поделился своей силой.
С такими заказчицами колдун никогда не быд спокоен. Внешне — да, конечно. Внешне от всегда был спокоен. Уверен и даже холоден. Он брал то, что ему хотелось, и только. Теперь он мог быть не колдуном, а человеком. Мужчиной без имени, но и без приложения в виде силы. Просто — мужчиной. С которым рядом такая же женщина: без имени и без желания силы. Просто женщина.
Они мало говорили. Им не было нужно что-то подтверждать словами. Они были похожи настолько, насколько это было дано представителям двух самых смертоносных друг для друга видов: мужчине и женщине.
В первый раз рядом с колдуном оказалась женщина, напоминающая его идеал. Правда, он не помнил, был ли у него на самом деле этот идеал. Но если бы он хотел иметь рядом с собой женщину — то обязательно такую, как она. Чтобы алые одежды и алый отблеск в глазах. И любопытство. Чисто женское, невинное, очаровательное, вечное, как мир и смертный грех.
Смех. Открытый, чистый женский смех, который так резко звучал в убежище колдуна. Смех. Хотя то, что она говорила, было не смешно. Совсем не смешно.
— Мне кажется, что это игра предназначения — быть нам с тобой вместе.
— Предназначение? Ты веришь в предназначения? — удивился колдун. Она снова рассмеялась, нежно, звонко:
— Конечно! А неужели ты в них не веришь? Я так счастлива!
Она была прекрасна в своем радостном возбуждении. Колдун не удивился бы, начни она сейчас танцевать. Но нет. Она остановилась напротив колдуна и подняла на него свои горящие страстью глаза:
— Знаешь, мне петь хочется. Спеть тебе? — лицо ее стало не то грустным, не то обиженным.
— Почему-то никто не любит, когда я пою. Считается, что мое пение приносит беду. А ведь я так стараюсь! — глаза ее полыхнули бордовым огнем. Кажется, она действительно была обижена.
Она вздрогнула и несколько раз мигнула:
— У Вас такая приятная улыбка. Как Вас зовут?
Колдун игриво фыркнул, снова продемонстрировав леди свою коронную улыбку:
— Я не считаю, что имя отражает сущность. Зовите меня просто — колдун.
— Отлично. Пусть будет просто колдун.
— Кстати, сдается мне, Вы тоже позабыли представиться.
— Да? Но если время все равно не передает сущность — это не важно. Зовите меня просто — леди.
— Как пожелаете, леди.
Милый, изящный разговор двух уверенных в себе людей. Так это выглядит со стороны. Подсознание колдуна подкинуло навязчивый образ — изящное кружение двух смертельно опасных хищников, черного и ярко-алого. Пока — только кружение, разведка перед боем. Пока не ясно, кто бросится первым и будет ли его удар смертельным. Да нет, на этот раз подсознание нарисовало красивую, но маловероятную картину.
Он поинтересовался мягко, гораздо мягче, сем обычно говорил со своими гостями:
— Что привело Вас ко мне, леди? Чего Вы хотите?
— Ничего. Мне просто было интересно, вот и все. О Вас так много говорят, что во мне проснулось любопытство и я решила взглянуть, так ли Вы интересны, как говорят.
— И что Вы увидели, леди?
— Люди много врут, колдун. Но Вы действительно хороши, даже лучше, чем о Вас говорят.
Время сорвалось и помчалось вскачь. Без заклинания, без вопросов, без ответов. В ее глазах были алые отблески, наверное, от ее наряда. Не нужно было лгать. И даже слова правды сказано не было. говорили глаза, руки, а губы… А губы лишь улыбались. Улыбались вполне профессионально.
Колдун порой, развлечения ради, требовал от своих молодых, аристократических и прекрасных посетительниц совсем особой платы. Его развлекали их метания между желаемым и ценой этого желаемого. Конечно, не все медлили и мучительно рассчитывали выгоды такого зигзага судьбы. Некоторые готовы были тут же сбросить с себя одежду и прыгнуть в постель к колдуну. Это которым было что-то очень-очень нужно. Или больше нечем было оплатить дорогостоящее колдовство. И… ведь он так прелестно улыбался!
Были и такие, что уходили в слезах, бросая слова оскорбительные и обидные. Колдун заботливо провожал их за стены своего жилища и улыбался так мило, словно они осыпали его не бранью, а комплиментами. Порой ему было их жалко. Но условие есть условие. Колдун никогда не бросал слов на ветер.
Теперь все было иначе. Леди не нужны были услуги колдуна. Она пришла к нему из любопытства. И осталась из любопытства. Никто никому ничего не должен. Любопытство удовлетворено. Но почему-то не хочется, чтобы она уходила. К нему еще никогда не приходили из любопытства. Значит — из-за него. К нему приходили, как к колдуну. Проводнику силы. Владельцу силы. Хозяину силы. И делали все, чтобы угодить ему. Чтобы он поделился своей силой.
С такими заказчицами колдун никогда не быд спокоен. Внешне — да, конечно. Внешне от всегда был спокоен. Уверен и даже холоден. Он брал то, что ему хотелось, и только. Теперь он мог быть не колдуном, а человеком. Мужчиной без имени, но и без приложения в виде силы. Просто — мужчиной. С которым рядом такая же женщина: без имени и без желания силы. Просто женщина.
Они мало говорили. Им не было нужно что-то подтверждать словами. Они были похожи настолько, насколько это было дано представителям двух самых смертоносных друг для друга видов: мужчине и женщине.
В первый раз рядом с колдуном оказалась женщина, напоминающая его идеал. Правда, он не помнил, был ли у него на самом деле этот идеал. Но если бы он хотел иметь рядом с собой женщину — то обязательно такую, как она. Чтобы алые одежды и алый отблеск в глазах. И любопытство. Чисто женское, невинное, очаровательное, вечное, как мир и смертный грех.
Смех. Открытый, чистый женский смех, который так резко звучал в убежище колдуна. Смех. Хотя то, что она говорила, было не смешно. Совсем не смешно.
— Мне кажется, что это игра предназначения — быть нам с тобой вместе.
— Предназначение? Ты веришь в предназначения? — удивился колдун. Она снова рассмеялась, нежно, звонко:
— Конечно! А неужели ты в них не веришь? Я так счастлива!
Она была прекрасна в своем радостном возбуждении. Колдун не удивился бы, начни она сейчас танцевать. Но нет. Она остановилась напротив колдуна и подняла на него свои горящие страстью глаза:
— Знаешь, мне петь хочется. Спеть тебе? — лицо ее стало не то грустным, не то обиженным.
— Почему-то никто не любит, когда я пою. Считается, что мое пение приносит беду. А ведь я так стараюсь! — глаза ее полыхнули бордовым огнем. Кажется, она действительно была обижена.
Страница 2 из 3
