Страж Вишен

Юлия отшатнулась; граф взял ее за локоть. Глаза ее расширились от ужаса: она смотрела на что-то, что было за спиною Светловидова. Тот вначале не понял, в чем дело. А затем дернул бровями и сделал попытку повернуть голову, но… Какая-то сила ухватила его, и он сразу же выпустил руку Юлии; рот его открылся в беззвучном крике… Юлия охнула и — лишилась чувств… Ефимка прибежал в гостиную, размахивая руками и лопоча нечто невнятное. Таисия вскинула на него недовольный взгляд.

— Ну в чем там дело? Что ты рожи корчишь, дурень стоеросовый?

— Мама, он пытается сказать, что что-то случилось в саду, — подал голос Вольдемар, прилежно игравший на кушетке с цветными стеклышками.

— В саду? — удивилась Таисия.

— Что там могло случиться?

Тем не менее, она встала из-за стола, оставив завтрак, и пошла вслед за Ефимкой, который не переставал размахивать своими длинными ручищами и что-то обеспокоенно повторять на своем, особенном языке.

Юлия лежала шагах в тридцати от дома; рядом, на земле, виден был след — широкая красная полоса, ведущая куда-то в сторону вишневых деревьев.

— Что это?— нахмурилась Таисия.

— Никак кровь?

Ефимка тут же усиленно закивал головою и замычал — да, мол, кровь.

— Давай-ка, подымай ее и неси в дом. Слышишь?! — прикрикнула на него Таисия.

Садовник легко поднял Юлию с земли… Таисия … И вот ставлю я перед собою блюдо, полное вишен. И зачерпываю ягоды… Мажу соком лицо своё… И рисую символ Призыва и символ Веры… Приди, Страж! Возьми жизнь, которую я предназначаю в дар Тебе, и исполни в точности то, о чем попрошу я… Прости, что нарушаю я священный ритуал, и нету рядом со мною мужчины… Прости… Приди, Страж, и возьми также плоть от плоти твоей, кровь от крови… Пусть служит Тебе наш сын, как служу Тебе я… Юлия Удальцова-Извольская Я окончательно очнулась лишь только в губернской больнице, куда, по словам доктора, меня доставили прямо из Греческого парка — большого заповедного участка, прилегающего к имению Лихоимцево. Я, вроде бы, лежала на скамеечке, не подавая признаков жизни (кто мог отнести меня туда?), и гуляющие по аллеям прохожие сообщили обо мне полицейскому. А уже тот вызвал врача.

Я стала вспоминать… Какие-то обрывки событий теснились в мозгу моем. Но это и всё. Никакой целостной картины, ничего, за что можно было бы зацепиться, дабы понять в точности, что именно со мною приключилось. Да, я помнила мой утренний разговор с графом Светловидовым. Да, я помнила, что он сделал попытку схватить меня и свести куда-то — быть может, к себе в комнату. И вроде бы потом мне сделалось не по себе… Судя по датам, я провела в беспамятстве двое суток. Я помню лицо… Лицо Таисии… Потом — странные слова, произнесенные кем-то… «Страж Вишен»… Потом — чей-то крик… И — будто бы меня берут на руки и несут. А рядом идет мальчик. Маленький мальчик… Кто это? Кто меня несёт? Кто холодом дышит? Нет, лица я определенно не помню. Серое, бесформенное пятно… Бабушка рассказывала мне в детстве старинную, страшную сказку о Страже Вишен — существе, с которым нельзя встречаться взглядом. Считалось, что ее, эту сказку, придумали в былые времена крепостные крестьяне, которых мучили их хозяева и которые решили измыслить себе защитника — того, кто придет к ним на выручку, если станет им совсем уж невмоготу… Этот Некто появлялся и исчезал внезапно, как правило, в туманное утро и обязательно в вишневых садах, коих было много в нашей губернии, да и в соседних. Однако, по другим источникам, культ Стража Вишен придумали всё-таки не крестьяне, а люди, занимавшиеся приворотом и целительством. Мне почему-то пришла в голову сумасшедшая мысль, что это Он, тот самый Страж Вишен из сказок моего детства, пришел и спас меня от чего-то поистине ужасного… Из доклада полицейского дознавателя Курахова начальнику губернского управления полиции, Его превосходительству Петру Петровичу Адамовскому «Ваше превосходительство!»

Подчиняясь букве закона, и во исполнение Ваших указаний о проведении следствия по делу о таинственных событиях, произошедших в имении Лихоимцево, могу сообщить следующее.

Садовник Ефим Гусев, душевнобольной, утром … сентября 18… года с ужасными криками носился по территории имения, чем и привлек внимание г-на Багрова, помещика, охотившегося как раз поблизости, в сосновом бору. Г-н Багров, завидев садовника, проследовал за ним в усадьбу, где и увидел мертвое тело, в котором не без труда опознал хозяйку дома, Таисию Извольскую, 36-ти лет от роду, незамужнюю. В доме находилась еще одна особа, некая Казначеева, 75-ти лет; с ее слов, она приходится Таисии Извольской дальней родственницей.

Вышеупомянутый г-н Багров вызвал полицию, которая и явилась в дом Извольской и зафиксировала в протоколе все те странности, о которых пойдет речь ниже.

Во-первых, само тело хозяйки. Оно было изуродовано, однако же не так, чтоб лица нельзя было опознать вовсе.