Пещера Сатаны

— рассердился обитатель пещеры.

— Ненавижу, когда люди боятся делать то, чего они хотят… Скэйл робко подошел ко входу в сокровищницу. Его взору открылись горы и холмы монет, слитков, самоцветов… он осторожно, неуверенно поднял с пола большой алмаз, так же неуверенно положил в карман. Ничего не произошло. Брэм взял еще. Потом еще.

Больше всего пороков открывает в человеке безнаказанность. Если его не зарезали за пост министра — он пойдет по трупам, чтобы добиться президентского кресла. Если ему дали возможность есть бесконечно, он будет бессмысленно объедаться до тех пор, пока не лопнет от обжорства. Если ему не отрубили руки за то, что он взял алмаз, — он не уйдет, пока не возьмет все, что будет под силу вытащить и увезти.

Брэм накинулся на золото, как голодный — на ломоть свинины. Он набил золотом все карманы, все уголки своей одежды… и лишь осознав, что поступает попросту бессовестно, так обирая гостеприимного Джона, он смог остановиться.

— Вы точно решили, Брэм? Подумайте… Брэм задумался. И вдруг увидел то, о чем он мечтал последние десять лет. Те самые Золотые Скорпионы, великолепная композиция из золота, платины и сапфиров, за которую ювелиры в Манчестере выложили бы раз в десять больше, чем за все, что он только что напихал в карманы… Брэм вывалил золото и схватил обеими руками скорпионов.

— Вы уверены, что выбираете именно их?

«Да я за них ДУШУ продать готов!» — подумал Брэм, в горячке рассматривая бесценное сокровище.

— Что ж, все люди одинаковы… — едва слышно прошептал Джон и уже вслух спросил с удивлением:

— Неужели вы так сильно любите золото, что… готовы душу за него продать?

— Я уверен, уверен, уверен! — жадно кричал Брэм. Алчность овладела им всецело, золотая лихорадка исказила черты его лица.

— Благодарю, трижды благодарю вас, Джон! Вы чудесный человек!

— Учтите, — даже как-то печально заметил Джон.

— Я предупреждал вас, чтобы вы взяли ТО, ЧТО СМОЖЕТЕ УНЕСТИ… — О чем вы, мне совсем не тяжело! — отмахнулся Скэйл, гладя рукой добычу, на какую он и не рассчитывал.

В этот момент его вдруг вновь охватил тот же панический страх, что и в пещере, но усиленный во сто крат. От Скорпионов исходило что-то очень недоброе… Брэм опомнился, откинул статуэтку как можно дальше от себя. Но было поздно.

Золото рассыпалось в прах. Десятки живых скорпионов вылезли из оболочки и окружили Брэма; тот попытался бежать, но не сумел; он прижался к стенке. Скорпионы залезали на его ноги, пробирались под одежду… Брэм заорал от ужаса, заорал так громко, как только мог. Он орал, звал на помощь, пытался влезть на стену, даже молился Богу… Все было бесполезно. ОНИ были голодны.

Джон отвернулся:

— А ведь я предупреждал его… не надо было так жадничать. Впрочем… Он хотел продать душу за золото? Он ее продал.

Хозяин сокровищницы подошел к тому, что осталось от Брэма, провел над телом рукой. Воздух колыхнулся. Душа несчастного была в его руках.

— Что ж, вы сами выбрали такую участь, — произнес Джон негромко, обращаясь к душе Брэма.

— Как и все, кто был тут до вас. Одни пытались унести золотые обманки, другие — книги с опасными тайными знаниями, третьи — наркотики, четвертые — оружие. Одни хотели познать все, другие просили о популярности у женщин. Находились просившие чего-то за родственников и друзей. Немало было и тех, что хотели стать царями, гениями, да и просто известными. И никто — никто! — не попросил ЖИЗНИ. А ведь это единственная ценность, которую можно вынести из любой сокровищницы без вреда для себя… ну ничего. Зато теперь вы исполните свое обещание — расскажите мне: что там, наверху?

Перед Джоном проявились бледные очертания.

— Отвечайте, Брэм… мне скучно… провести тысячу лет в этой пещере оказалось трудно для меня. Рассказывайте, вы обещали!

И Брэм рассказывал ему, пока его познания не кончились. И потом все равно продолжал рассказывать… Зал исчез вместе с Джоном и Брэмом. Никто его теперь здесь не найдет, пока снова не придет время.

А в бесконечном мраке пещеры на холодных и мокрых камнях поверх старых и пожелтевших костей лежало жуткое, изуродованное тело совсем еще не старого мужчины…