На абордаж!

Я все так же цеплялась за противника. Пока мы катились в сторону юта, мне удалось внимательнее разглядеть испанца: смуглый — доски палубы — лицо смазливое — доски палубы — глаза карие — опять доски палубы — он мне нравится — удар — деревянная стена кормовой надстройки. Я разжала руки и вскочила на ноги, быстро извлекла из живота шпагу и отбросила ее куда подальше.

— Вставай! — потянула за собой оглушенного испанца. Он пошел безропотно. Вот и хорошо — должна же я хоть что-то поиметь с этого дурацкого абордажа.

Вторая дверь скрывала за собой капитанскую каюту. Мне понравилась большая старинная кровать с балдахином и многочисленные витые канделябры. Все это выдавало изысканный вкус владельца. Мне стало приятно. Люблю антиквариат.

Я толкнула испанца на кровать и вцепилась в его штаны — смешные панталоны на завязках.

— Черт! — я сломала ноготь, рассвирепела и схватила первый попавшийся острый предмет.

— Нет, только не это! — испанец попытался вывернуться, наверное, испугался за сохранность своего мужского достоинства.

Завязка лопнула, и мне удалось добраться до его плоти.

— Ох… — облегченно вздохнул испанец, как только я приласкала его пальцами.

Это было каким-то сумасшествием — изнасиловать мужчину посреди боя, на тонущем корабле! А корабль медленно погружался — подвиг слона не прошел бесследно. Снизу слышался скрип и грохот, палуба кренилась все больше.

Испанец разомлел, раскинувшись на кровати. Я встала у него в ногах и стянула с себя платье. Забавно: ранее скрытая тканью кожа так и осталась белой, а на левой груди не хватало проглоченного мною соска.

Энтузиазм испанца несколько уменьшился в размерах и опал, как залитый водой кактус.

«Нет! — сказала я себе мысленно, — в этот раз я возьму все, что захочу! Не буду ждать и медлить. Оставлю страхи за дверью каюты».

Чтобы исполнить задуманное, мне пришлось стать на колени и оживить героя по-французски, правда, все, что он мне при этом сказал, прозвучало по-испански красиво, но непонятно. Заметно укрепив ситуацию, я взгромоздилась на пленника.

— На абордаж! — я почувствовала себя независимой, раскованной и всемогущей. Испанец стонал подо мной и бился в конвульсиях. Мне тоже оставалось до счастья всего чуть-чуть, когда дверь с грохотом открылась и в каюту вбежала радостная Моя Смерть. Следом за ней вошли еще какие-то Смерти. Очевидно в их числе оказалась и смерть испанца, так как он внезапно затих и обмяк, вмиг окоченев.

— Я их нашла! У меня действительно полно родственников!

— Что наша девочка делает с трупом? Разве мы этому ее учили? — в каюте стало на одну Жизнь больше.

— О-оо, — разочарованная и неудовлетворенная я сползла с мертвеца.

— Когда же вы оставите меня в покое!

Жалость к себе захлестнула меня не хуже, чем морская волна тонущий галеон. Вода в каюте прибывала, спустившись с кровати, я по колено оказалась в соленом рассоле.

Моя Смерть проигнорировала Мою Жизнь и радостно спросила:

— Так как называлась та книжечка? Мы все хотим ее почитать!

— Причем тут книги? Ты посмотри на что она похожа, и чем занимается!

— Заткнитесь все! — моя истерика расколола каюту, Смерти и Жизнь остались на быстро погружавшейся под воду половине, а мне повезло присесть на всплывшую наподобие плота кровать. Всегда знала, что моя любовь к антиквариату взаимна.

— Я устала от вас! Я не хочу вас больше видеть!

Моя Смерть, Чужие Смерти, Моя жизнь — все они что-то попытались мне сказать, но я упрямо заткнула уши и не открывала их до тех пор, пока на поверхности воды не осталось ни одного пузырька. Столкнула мертвого испанца в воду и полюбовалась на то, как он превращается в пятно, а потом растворяется в темной синеве. Красиво.

Я побултыхала ногами в воде и посмотрела в сторону бесконечного горизонта. Наконец-то, одна! У меня есть все, что необходимо для счастья: тишина, антикварная кровать и мужские панталоны.

— Прорвемся… На абордаж!

— На абордаж! — прогудел рядом проплывавший мимо слон.

Очаровательное существо. Он мне еще тогда понравился, с первого взгляда.