Город на погосте

— У! Падла! — Окорок скорчился от боли.

Увидев, что обстановка накаляется, я решила воспользоваться предоставленным шансом и убраться с кладбища. Плотная завеса дождя снижала видимость почти до нуля, и я даже не заметила, как зацепила какую-то банку, и та, покатившись, ударилась о каменное надгробье за моей спиной. Звук громким эхом разнесся по кладбищу. Я инстинктивно сжалась, задержав дыхание.

— Эй, кто там? — Штырь вглядывался в темноту.

Я ждала, надеясь, что, может быть, они не придут искать источник звука, но парни решили проверить, что случилось.

Никакую другую возможность, кроме как бежать, я не видела, поэтому рванула напрямую, по могилам, к воротам кладбища, полагаясь на чудо, а то и на их замешательство, что пока они сориентируются, я буду далеко. К сожаленью, мне упорно не везло, и дошло это до меня только, когда Штырь, перерезав путь к спасению, ударил кулаком по лицу.

Очнулась я потому, что мою голову сильно встряхивало при каждом шаге. Мощные обхват Окорока затруднял дыхание, Штырь держал за ноги. Подойдя к могиле, они швырнули меня как мешок с картошкой прямо в открытый гроб. Мое лицо снова пострадало, на этот раз причиной стало ледяная мокрая грудь мертвой девушки. Почувствовав сладковатый запах разлагавшегося тела, и, осознав, где нахожусь, я отпрыгнула словно от удара током, оказавшись сидящей на корточки. Встать на ноги мне не позволили.

— Черт! Только этой бабы нам не хватало.

— Че делать будем?

— Че будем? — Штырь силился что-то придумать.

— Отпускать нельзя. Разболтает кому-нибудь, что слышала. Надо ее прикончить, да побыстрее, я уже сыт по горло.

— Ага, и закопаем вместе с этой, — Окорок указал на мертвую.

— Никто не узнает.

Сначала я оторопела, потом накатила волна возмущения. Эти отморозки так легко решили меня убить, словно я была мухой, от которой можно избавиться одним хлопком. Понимая насколько уязвима была моя ситуация, я посчитала зарыть гордость поглубже и взять жалостью.

— Мальчики, пожалуйста, отпустите, — взмолилась я.

— Я никому не скажу. Клянусь!

— Заткнись!

— Пожалуйста, не надо! Сжальтесь!

— Хватит реветь!

Я поднялась на дрожащих ногах и вцепилась в край ямы, ища возможность выбраться. Штырь подскочил и, наступив на мои пальцы, злорадно наслаждался моим криком, пока я совсем не отупела от боли. Упав обратно, я посмотрела на несгибаемые, онемевшие пальцы и беззвучно заплакала.

— Чтоб ты сдох, ублюдок!

— Ах, ты, гадина!

Штырь, взмахнув лопатой, попытался ударить меня, но промахнулся, и лопата скользнула по стенке могилы. Неудача вогнала его в ярость, и он стал наносить удары за ударами, так и не попав ни разу.

— Мазила, — усмехнулся Окорок.

Штырь бросил на него полный ненависти взгляд.

— А ты, что, профи? Может, научишь?

— Я полагаюсь только на руки, — Окорок вытянул свои здоровенные ручища и спрыгнул в яму.

Я забилась в угол, накрыв голову руками. Окорок двинул ботинком по ребрам, и острая боль пронзила, словно раскаленным железом.

— Твою мать! — раздался испуганный голос Штыря.

— Окорок!

Удивившись неожиданной паузе, я убрала руки и мой взгляд уперся в жирную задницу мучителя.

— Иди ко мне!

Прозвучавший голос, низкий и вибрирующий, от которого волосы встали дыбом, а кровь заледенела, не мог принадлежать человеку.

Окорок попятился и стал оседать, придавливая меня к стене. Я закричала и оттолкнула его от себя.

От увиденного перехватило дыхание. Ожившая Светлана подплыла будто по воздуху и нависла над Окороком. Ее голодные глаза впились в лицо парня.

— Разве я тебе не нравлюсь? — девушка хищно улыбнулась.

— Нееет! — проблеял Окорок.

Выпучив глаза от страха, он попытался отодвинуться, но Светлана вспрыгнула на него и схватила за шею длинными, когтистыми пальцами.

— Хочешь, я тебя поцелую? Ты же хочешь… За считанные секунды, позабыв про искалеченные руки, я выбралась из могилы.

Оглянувшись, я заметила, что Окороку удалось содрать руки покойницы с шеи, и даже почти ее сбросить, от чего Светлана пришла в бешенство. Издав угрожающее шипение, она вцепилась зубами в щеку противника. Окорок заорал как резаный.

— Штырь, помоги! Убери эту дрянь! А-а-а!

Вряд ли Штырь мог помешать покойнице. Сцена с воскрешением вогнала его в странное оцепенение, и он был также беспомощен, как мышь под гипнотическим взглядом кобры.

Ситуация кардинально менялась. В точности следуя законам пищевой цепочки животного мира, мой душегубы из преследователей перешли в разряд жертв.

А я? Заключив договор с судьбой, я не догадывалась, что подписала соглашение на любой подвох с ее стороны, который ожидал меня на кладбище.