С детства меня преследуют ночные видения особого рода. Я называю их гиперсны. Будучи ребенком я верил, что гиперсны были путешествиями в иные миры…
Добавить в моё избранное
13 мин, 49 сек 16236
Усатое политбюро встретило меня настороженно и недружелюбно. В доме явственно попахивало кошачьей мочой. И я вдруг осознал то, что раньше во время редких и коротких визитов к ней предпочитал не замечать. Родительница моя тронулась умом и начала превращаться в чудаковатую бабку-кошатницу, каких иногда показывают на потеху публике в передачах типа «Чрезвычайного происшествия». Она как-то вдруг состарилась, сморщилась, высохла. Мир для нее сжался до размеров убого ее домишки, соседи, подруги и родственники дико раздражали ее и уже, кажется, начинали ей вредить, воруя иногда газету с программой. Она сделалась невыносимо злобной и брюзгливой. И в течении нескольких часов, которые я провел у нее, она практически без умолку убеждала меня, что всегда знала, что невестка у нее — шлюха и дрянь, и что это она, шлюха-потаскуха, сделала так чтобы меня уволили с работы. Я не смог вынести этого, и вечером ушел.
Оставалась одна дорога — на вокзал. Зал ожидания железнодорожного вокзала не закрывался ни днем ни ночью. Там я мог провести несколько дней, пока запах моего немытого тела не начнет привлекать пэпээсников. Что делать дальше я не имел ни малейшего представления. Пристроив сумку с вещами в качестве подушки, я вытянулся на лавочке и попытался заснуть. Было холодно и свет ламп беспощадно проникал под веки, но тем не менее я быстро провалился в сладкое забытье.
Тонкий хрустальный звон разбудил меня. Я поднялся. В зале было пусто и тихо. Здание вокзала как будто увеличилось в размерах в несколько раз, раздалось вширь и ввысь. Я же стал маленьким и невесомым как воздушный шарик. Сделав пару шагов по мозаичному полу, я испугался, что, если сильно оттолкнусь ногой, то могу взвиться в воздух. И в ту же секунду я действительно оказался в воздухе. Легкий сквозняк увлек меня вверх, в заламповую черноту вокзального свода. Там я увидел высокую арку, открывавшую вход в длинный и широкий коридор. Я летел, всё ускоряясь, а мимо меня проносились огромные темные залы, где тысячи лет не ступала нога живого существа, спиральные лестницы, ведущие из одной черной бездны в другую, титанические колонны и галереи. Вскоре я начал различать монотонный назойливый шум, похожий на жужжание большого трансформатора. Я понял, что неведомая сила влечет меня к источнику этого шума. Постепенно я заметил, что окружающие архитектурные формы стали более плотными, и в тоже время менее осмысленными. Конструкции теряли свое утилитарное значение. Колонны изгибались и переплетались как лианы, галереи не имели входов и выходов, все чаще они располагались отвесно вдоль стен, лестничные марши поднимались под невозможными углами, словно здесь обитали существа, способные ходить вниз головой. Скорость всё нарастала, нарастал и абсурд окружающего мира. И вот я оказался в центре его.
Да, это был Черный Конус. И он издавал то пронизывающее до мозга костей, сводящее с ума жужжание. На самом деле это был не конус, а черный шатер, или черный вигвам (привет Дэвиду Линчу). С кристальной ясностью я осознал, что обречен войти внутрь него, в сущности всю жизнь я шел к нему, и вот наконец дошел. И я вступил под черный полог.
Я не сразу понял, что вижу перед собой. Из груды шевелящихся белых частиц выступал высокий черный силуэт, напомнивший мне сперва новогоднюю ель, какие ставят на главной площади нашего города в праздник. Потом я понял, что вижу перед собой фигуру, затянутую в черный балахон, и увенчанную острым черным колпаком. Гигант почувствовал мое присутствие и начал поворачиваться. Капюшон упал с его головы, и я увидел нечто настолько страшное, что непременно закричал, если бы не онемел от ужаса. Лицо чудовища было бы словно составлено из тысяч костей самых невероятных форм. Половину этого лица составлял дикий, ликующий оскал сотен кошмарных зубов, невероятно длинных и словно бы многоступенчатых, состоящих из множеств частей. Да уж, вырваться из этой пасти не сможет никто. В темных пещерах глазниц весело плясали безумные красные костры. Все лицо чудовища выражало абсолютное безумие и абсолютное счастье. Потом показались белые костяные руки чудовища с невероятно длинными пальцами. Чудовище пересыпало что-то мелкое и белое из одной руки в другую. Мелкие крупинки проскальзывали между пальцами и падали вниз. Это были человеческие черепа!
Я оцепенел от ужаса. А между тем монстр все еще медленно поворачивался ко мне. Черная мантия соскользнула с его плеч, и я увидел, что тело твари покрыто белыми хлопьями, края которых едва различимо дрожали словно крылья шмеля. Именно эта вибрация и порождала тот сверлящий звук, который едва не свел меня с ума. Чудовище вперило в меня свои безумные глаза и приоткрыло пасть. Я понял, что сейчас он пожрет меня. Бежать было невозможно, ужас парализовал меня, но внезапно, совершенно неожиданно для самого себя, я начал пятиться. Тело повиновалось мне, я мог бежать.
Тварь вытянула свою уродливую руку и указала на меня. Тогда одно из белых хлопьев вспорхнуло с его плеча и начало разворачиваться в воздухе.
Оставалась одна дорога — на вокзал. Зал ожидания железнодорожного вокзала не закрывался ни днем ни ночью. Там я мог провести несколько дней, пока запах моего немытого тела не начнет привлекать пэпээсников. Что делать дальше я не имел ни малейшего представления. Пристроив сумку с вещами в качестве подушки, я вытянулся на лавочке и попытался заснуть. Было холодно и свет ламп беспощадно проникал под веки, но тем не менее я быстро провалился в сладкое забытье.
Тонкий хрустальный звон разбудил меня. Я поднялся. В зале было пусто и тихо. Здание вокзала как будто увеличилось в размерах в несколько раз, раздалось вширь и ввысь. Я же стал маленьким и невесомым как воздушный шарик. Сделав пару шагов по мозаичному полу, я испугался, что, если сильно оттолкнусь ногой, то могу взвиться в воздух. И в ту же секунду я действительно оказался в воздухе. Легкий сквозняк увлек меня вверх, в заламповую черноту вокзального свода. Там я увидел высокую арку, открывавшую вход в длинный и широкий коридор. Я летел, всё ускоряясь, а мимо меня проносились огромные темные залы, где тысячи лет не ступала нога живого существа, спиральные лестницы, ведущие из одной черной бездны в другую, титанические колонны и галереи. Вскоре я начал различать монотонный назойливый шум, похожий на жужжание большого трансформатора. Я понял, что неведомая сила влечет меня к источнику этого шума. Постепенно я заметил, что окружающие архитектурные формы стали более плотными, и в тоже время менее осмысленными. Конструкции теряли свое утилитарное значение. Колонны изгибались и переплетались как лианы, галереи не имели входов и выходов, все чаще они располагались отвесно вдоль стен, лестничные марши поднимались под невозможными углами, словно здесь обитали существа, способные ходить вниз головой. Скорость всё нарастала, нарастал и абсурд окружающего мира. И вот я оказался в центре его.
Да, это был Черный Конус. И он издавал то пронизывающее до мозга костей, сводящее с ума жужжание. На самом деле это был не конус, а черный шатер, или черный вигвам (привет Дэвиду Линчу). С кристальной ясностью я осознал, что обречен войти внутрь него, в сущности всю жизнь я шел к нему, и вот наконец дошел. И я вступил под черный полог.
Я не сразу понял, что вижу перед собой. Из груды шевелящихся белых частиц выступал высокий черный силуэт, напомнивший мне сперва новогоднюю ель, какие ставят на главной площади нашего города в праздник. Потом я понял, что вижу перед собой фигуру, затянутую в черный балахон, и увенчанную острым черным колпаком. Гигант почувствовал мое присутствие и начал поворачиваться. Капюшон упал с его головы, и я увидел нечто настолько страшное, что непременно закричал, если бы не онемел от ужаса. Лицо чудовища было бы словно составлено из тысяч костей самых невероятных форм. Половину этого лица составлял дикий, ликующий оскал сотен кошмарных зубов, невероятно длинных и словно бы многоступенчатых, состоящих из множеств частей. Да уж, вырваться из этой пасти не сможет никто. В темных пещерах глазниц весело плясали безумные красные костры. Все лицо чудовища выражало абсолютное безумие и абсолютное счастье. Потом показались белые костяные руки чудовища с невероятно длинными пальцами. Чудовище пересыпало что-то мелкое и белое из одной руки в другую. Мелкие крупинки проскальзывали между пальцами и падали вниз. Это были человеческие черепа!
Я оцепенел от ужаса. А между тем монстр все еще медленно поворачивался ко мне. Черная мантия соскользнула с его плеч, и я увидел, что тело твари покрыто белыми хлопьями, края которых едва различимо дрожали словно крылья шмеля. Именно эта вибрация и порождала тот сверлящий звук, который едва не свел меня с ума. Чудовище вперило в меня свои безумные глаза и приоткрыло пасть. Я понял, что сейчас он пожрет меня. Бежать было невозможно, ужас парализовал меня, но внезапно, совершенно неожиданно для самого себя, я начал пятиться. Тело повиновалось мне, я мог бежать.
Тварь вытянула свою уродливую руку и указала на меня. Тогда одно из белых хлопьев вспорхнуло с его плеча и начало разворачиваться в воздухе.
Страница 3 из 4
