Меня зовут Илья. Я писатель, или по край считаю себя таковым. Меня ни разу не печатали, пишу исключительно для себя. Результат всего моего труда это десяток коротких рассказов и один незаконченный роман. Стиль долго выбирать не пришлось, я с детства увлекался ужастиками и пишу только ужасы. Хотя пытаюсь больше сконцентрироваться не на описаниях кровавых разборок, а на психологизме ситуации, в которую попадают герои, и как они себя ведут под таким давлением.
Добавить в моё избранное
14 мин, 5 сек 11256
Но я вновь увернулся и ударил его кулаком в бок, казалось, он и не заметил моего тычка. Скин развернулся и нанес ответный удар правой, целясь в висок. Я еле успел пригнуться, его лапища чиркнула по затылку.
От неожиданного толчка в спину меня кинуло вперед, прямо на движущийся к моему лицу кулак. От удара зрение помутилось, я бил, наугад полностью потеряв ориентацию, иногда попадал. Отбил костяшки пальцев об чью-то скулу. Тут подоспели отстающие. Пятеро взяли меня в полукруг и принялись мутузить руками и ногами. Я не мог отбить все удары, об ответных выпадах не стоило и думать. Очередной пинок, пришедшийся в грудь, свалил меня с ног. Контроль над ситуацией был полностью утерян, если он и был у меня. Лежа на асфальте, я ничего не мог предпринять. Осталось только свернуться калачиком и ждать.
Они смеялись надо мной. Били тяжелыми буцами в бока и голову и ржали во всю глотку. Я как то не разделял их веселья. После первых же ударов руки, которыми я защищал голову, покрылись ссадинами и кровоподтеками. Рукава рубашки постепенно превращались в лохмотья. Я боялся, что они переломают мне руки и тогда голова останется открытой.
Казалось, меня избивают уже целую вечность, хотя прошло всего несколько минут. За это время ни один человек не прошел мимо, ни проехало не одной машины. Я хотел закричать «остановитесь» «прекратите», если бы не уверенность что в ответ я услышу очередной взрыв смеха, а побои только усилятся, я бы так и сделал.
Во мне что-то хрустнуло, когда тяжелый ботинок опустился на правое бедро. Вспышка боли. Я закричал и машинально потянулся к раненой ноге, открыв при этом голову. Это было моей ошибкой.
Удар в подбородок казалось, вдавил мою челюсть к позвоночнику, голова запрокинулась назад, я чуть не подавился выбитыми зубами. Не успел очухаться, как следующий удар ногой в висок лишил меня сознания. В спасительном беспамятстве я пробыл недолго, волна боли выбросила меня обратно в реальность.
Скины наносили удары по очереди. Может они решили провести небольшой конкурс; после чьего удара голова грёбаного металлиста разлетится на куски, может просто устали. Удивительно, но я еще был жив. Мои руки и ребра были переломаны, лицо превратилось в кровавую маску, содранная кожа пластами сходила с нее, но я все-таки дышал. Правда, не долго. Я даже не заметил, как мое сердце остановилось. Сначала залитые кровью глаза не видели ничего. В следующее мгновение перед моим взором появилось мое же изувеченное тело, окруженное пятью черными фигурами. Скины уже остановились, тот факт, что я умер, их ничуть не огорчил. Двое настороженно оглядывались, один же наоборот присел возле моего трупа на корточки. Похоже, он хотел покопаться в карманах. Но потом я понял, что его заинтересовало. У меня на руке была татуировка, чуть ниже локтя. Треугольник, испещренный геометрическим узором, с раскрытым глазом змеи в центре. Край татуировки торчал из под разодранного в клочья рукава. На ней не было ни одной ссадины или пореза.
Один из стоящих на шухере скинов сказал сидевшему возле моего тела поторопиться. Вместо того что бы встать и спокойно удалиться бритоголовый достал из кармана складной нож. Щелкнув лезвие, выскочило наружу. Придерживая мою руку, он сделал четыре надреза, татуировка оказалась в истекающей кровью рамке. Он просунул лезвие ножа внутрь и начал отделять клочок кожи, осторожно подрезая связывающие его с мясом волокна. Он сделал это быстро и профессионально. Закончив, обскоблил тыльную сторону лоскута ножом, счищая комки крови и подкожного жира.
Скин встал и засунул трофей, в карман предварительно завернув его в платок. Они ушли, оставив мое изуродованное тело, валятся на асфальте. Я тоже захотел уйти, меня тянуло вверх.
Я не могу писать! Если я буду продолжать пытаться делать это, то точно сойду с ума. Когда я беру в руки ручку и, передо мной лежит чистый лист, я начинаю чувствовать его присутствие. В комнате понижается температура, в углах сгущается темнота. Рассказывать про него я не решаюсь, меня точно посчитают сумасшедшим. Тексты что он нашептывает мне нельзя назвать творчеством, это всего лишь глумление над чужим горем. Все описанные им события непременно сбываются или уже сбылись, оставив после себя глубокие отпечатки в памяти людей.
Я пытался говорить с ним. Брал ручку и когда чувствовал что он близко, начинал задавать вопросы. Мне важно было узнать его имя. Я вбил себе в голову, что смогу справиться с этим демоном, если узнаю, как его зовут. Вторым по значимости вопросом для меня был: зачем он все это делает? Тексты, которые он писал моей рукой, я никому не показывал, а позднее начал стирать их из памяти компьютера. Так что если он пытался донести через меня свои послания, то я был плохим кандидатом в посредники.
Он озлобился из-за того что я больше не пишу. Мне снились кошмары. Кровавые издевательства, убийства, каннибализм. Я с криком просыпался среди ночи и больше не мог заснуть.
От неожиданного толчка в спину меня кинуло вперед, прямо на движущийся к моему лицу кулак. От удара зрение помутилось, я бил, наугад полностью потеряв ориентацию, иногда попадал. Отбил костяшки пальцев об чью-то скулу. Тут подоспели отстающие. Пятеро взяли меня в полукруг и принялись мутузить руками и ногами. Я не мог отбить все удары, об ответных выпадах не стоило и думать. Очередной пинок, пришедшийся в грудь, свалил меня с ног. Контроль над ситуацией был полностью утерян, если он и был у меня. Лежа на асфальте, я ничего не мог предпринять. Осталось только свернуться калачиком и ждать.
Они смеялись надо мной. Били тяжелыми буцами в бока и голову и ржали во всю глотку. Я как то не разделял их веселья. После первых же ударов руки, которыми я защищал голову, покрылись ссадинами и кровоподтеками. Рукава рубашки постепенно превращались в лохмотья. Я боялся, что они переломают мне руки и тогда голова останется открытой.
Казалось, меня избивают уже целую вечность, хотя прошло всего несколько минут. За это время ни один человек не прошел мимо, ни проехало не одной машины. Я хотел закричать «остановитесь» «прекратите», если бы не уверенность что в ответ я услышу очередной взрыв смеха, а побои только усилятся, я бы так и сделал.
Во мне что-то хрустнуло, когда тяжелый ботинок опустился на правое бедро. Вспышка боли. Я закричал и машинально потянулся к раненой ноге, открыв при этом голову. Это было моей ошибкой.
Удар в подбородок казалось, вдавил мою челюсть к позвоночнику, голова запрокинулась назад, я чуть не подавился выбитыми зубами. Не успел очухаться, как следующий удар ногой в висок лишил меня сознания. В спасительном беспамятстве я пробыл недолго, волна боли выбросила меня обратно в реальность.
Скины наносили удары по очереди. Может они решили провести небольшой конкурс; после чьего удара голова грёбаного металлиста разлетится на куски, может просто устали. Удивительно, но я еще был жив. Мои руки и ребра были переломаны, лицо превратилось в кровавую маску, содранная кожа пластами сходила с нее, но я все-таки дышал. Правда, не долго. Я даже не заметил, как мое сердце остановилось. Сначала залитые кровью глаза не видели ничего. В следующее мгновение перед моим взором появилось мое же изувеченное тело, окруженное пятью черными фигурами. Скины уже остановились, тот факт, что я умер, их ничуть не огорчил. Двое настороженно оглядывались, один же наоборот присел возле моего трупа на корточки. Похоже, он хотел покопаться в карманах. Но потом я понял, что его заинтересовало. У меня на руке была татуировка, чуть ниже локтя. Треугольник, испещренный геометрическим узором, с раскрытым глазом змеи в центре. Край татуировки торчал из под разодранного в клочья рукава. На ней не было ни одной ссадины или пореза.
Один из стоящих на шухере скинов сказал сидевшему возле моего тела поторопиться. Вместо того что бы встать и спокойно удалиться бритоголовый достал из кармана складной нож. Щелкнув лезвие, выскочило наружу. Придерживая мою руку, он сделал четыре надреза, татуировка оказалась в истекающей кровью рамке. Он просунул лезвие ножа внутрь и начал отделять клочок кожи, осторожно подрезая связывающие его с мясом волокна. Он сделал это быстро и профессионально. Закончив, обскоблил тыльную сторону лоскута ножом, счищая комки крови и подкожного жира.
Скин встал и засунул трофей, в карман предварительно завернув его в платок. Они ушли, оставив мое изуродованное тело, валятся на асфальте. Я тоже захотел уйти, меня тянуло вверх.
Я не могу писать! Если я буду продолжать пытаться делать это, то точно сойду с ума. Когда я беру в руки ручку и, передо мной лежит чистый лист, я начинаю чувствовать его присутствие. В комнате понижается температура, в углах сгущается темнота. Рассказывать про него я не решаюсь, меня точно посчитают сумасшедшим. Тексты что он нашептывает мне нельзя назвать творчеством, это всего лишь глумление над чужим горем. Все описанные им события непременно сбываются или уже сбылись, оставив после себя глубокие отпечатки в памяти людей.
Я пытался говорить с ним. Брал ручку и когда чувствовал что он близко, начинал задавать вопросы. Мне важно было узнать его имя. Я вбил себе в голову, что смогу справиться с этим демоном, если узнаю, как его зовут. Вторым по значимости вопросом для меня был: зачем он все это делает? Тексты, которые он писал моей рукой, я никому не показывал, а позднее начал стирать их из памяти компьютера. Так что если он пытался донести через меня свои послания, то я был плохим кандидатом в посредники.
Он озлобился из-за того что я больше не пишу. Мне снились кошмары. Кровавые издевательства, убийства, каннибализм. Я с криком просыпался среди ночи и больше не мог заснуть.
Страница 3 из 4
