Господин М

С вечера Емельян сильно выпил, и когда среди ночи его разбудил грохот, выглянув за дверь он первым делам спьяну подумал, что его визитер пришел за рублями, данными вчера в долг. Он начал было отговариваться, но дело оказалось хуже.

— Так прямо и зарыть? Живого?

— Да говорю тебе, не живой я. Я — мертвый. Смотри.

Господин М. расстегнул пиджак. Рубашки под ним не было. То, что казалось рубашкой, на самом деле была лишь декорация, сверху воротничок, а чуть пониже плеч она обрывалась. Перед Емельяном оказалась впалая грудная клетка, продавленная, внутри были голые, серые ребра, меж которыми налипла труха, да по бокам конструкцию укрывали обрывки кожи. Сзади просматривался позвоночник.

Кладбищенский работник, повидавший немало, побледнел и начал медленно съезжать на пол.

— Пойдем со мной, не бойся. Отроешь, зароешь и все. Я тебе ничего не сделаю. Еще денег дам.

Господин М. вывалил из кармана большую пачку сотенных. Вид денег привел Емельяна в чувство. Он еще раз осмотрел грудь зашедшего к нему господина, перекрестился, собрал со стола деньги и начал деловито собираться.

— Сейчас, лопату только захватить… Много чего довелось повидать Емельяну в эту ночь. Впоследствии он это даже по пьяни никому не рассказывал — умел держать язык за зубами. Да и тогда, копая при свете двух фонарей, поставленных по обеим сторонам могилы, он сам не верил тому, что происходит. Часам к четырем, работая без передышки, он докопался до гроба. Скинул последние комья земли и посмотрел вверх, над ним у самого края ямы неподвижно стоял мертвец.

— Что, открывать?

— Погоди, я спущусь. Вместе откроем.

Мертвец влез в яму, вдвоем с Емельяном они открыли крышку. Внутри, поблескивая в свете фонариков желтыми зубами, лежала старуха. Ссохшийся череп с провалами вместо глаз был обрамлен редкими черными волосами. Тело ее было прикрыто хорошо сохранившимся, целым саваном.

— Вот и я, Марья, — сказал господин М.

Остолбеневший Емельян увидел, как зубы у старухи зашевелились, заходили вверх-вниз, и она отчетливо произнесла:

— Ты видишь, какая я теперь.

— Ничего, — отвечал труп.

— Оба мы хороши. Подвинься, я рядом лягу.

Места хватит.

Слегка постукивая костями, старуха отодвинулась к краю. Господин М.

лег на образовавшееся свободное место набок и одной рукой обнял женщину.

— Теперь закрывай, — сказал он.

— Что смотришь?

Как ни старался Емельян все делать тихо, крышка упала с грохотом. Прежде, чем закапывать, человек постоял в нерешительности.

— Вы это… если передумаете, так вы мне стучите, я обратно отрою.

— Закапывай! — донеслось из гроба.

Наутро Емельян запил. Сказал приятелю, что хочет уйти в запой на три дня, передал ключи и попросил последить за кладбищем.

— Ты только ночью туда не ходи, в сторожке ночуй, — добавил он, и ничего не ответив на удивленный взгляд своего заместителя, ушел за водкой. Денег у него было много. Он мог бы пойти и в ресторан, да только не лежала у него душа к ресторанам. Город тот стоял на реке, вдоль берега которой было много уютных мест, чтобы выпить на свежем воздухе, никому не мозоля глаза — туда-то и направился Емельян. Сел на травке, достал граненый стакан, разложил на газете нехитрую снедь. Налил. Но прежде, чем вмазать по-первой, глубоко задумался. Под ним текла широкая река, за ней, на противоположном берегу, виднелись одноэтажные деревянные домишки и выходящие боком к реке неасфальтированные улочки. Не было видно ни одного человека. Вот так, подумал Емельян, живешь, живешь… Он еще раз перебрал в памяти события прошедшей ночи, вспоминая двух мертвецов, для который теперь гроб — шёлковая прохлада кровати, вздохнул и сказал:

— За них.

Выпил, поглядел на пустой стакан и добавил.