Темная ночь, наполненная ароматами разгулявшегося лета, медленно опустилась на цветущую землю, окунув леса и горы в непроницаемый мрак. Яркие точки-звездочки вспыхнули искрами на черном покрывале неба, а из-за горных вершин медленно всплыла большая луна. Теплый, почти невесомый ветерок лениво парил над недвижимой гладью лесного озера, едва касаясь темной воды своим дыханием. Вокруг на много лиг раскинулся дикий лес, мрачным воинством выставив ряды высоких крепких деревьев, едва шевелящих пышными кронами.
Добавить в моё избранное
13 мин, 3 сек 13612
А на месте сгоревшей церкви начали возводить новый квартал — высотки из камня и бетона устремились вверх.
Но не успели строители возвести первые дома, как стали происходить странные вещи.
Друзья говорившего при последних словах немного оживились, полностью поглощенные историей, — их манила тайна, еще скрытая в его рассказе.
— На белых стенах подъезда одной из высотных свечей каждое утро сторожа начали находить странные отпечатки — черные следы ладони правой руки. Сначала рабочие подумали, что это дело местных детей — безобразников, умудрявшихся как-то проникнуть в закрытое здание. Уборщицы стирали отпечатки, но каждое утро все повторялось, и новые оттиски появлялись на беленых стенах. Многих это напугало, говорили, что этот дом проклят и черти балуют в нем, строительство вновь застопорилось. О сгоревшей церкви в то время уже и не помнили.
И вот тогда одна молодая девушка-репортер решила узнать, что же такое происходит в этом доме, и разгадать тайну этих знаков. Она тайно проникла ночью на территорию стройки, затаилась на третьем этаже и стала ждать. Начало ночи прошло спокойно, но ближе к полуночи она расслышала внизу странный звук — во мраке подъезда пустого дома протяжно скрипнула деревянная дверь, и раздались тихие, но тяжелые шаги. Кто-то начал медленно подниматься по лестнице наверх. А после появился еще один звук-странные липкие шлепки, — и она поняла что этот кто-то и оставляет свои отпечатки на стенах. И все это в полной гнетущей тишине.
Горький комок страха подкатил к высохшему горлу, девушка поняла, что внизу происходит нечто странное и неописуемое, и что этот кто-то поднимается сейчас к ней. Испугавшись, она метнулась по ступеням вверх на последний этаж, а так как двери в квартиры были уже установлены и заперты, то ей не осталось ничего другого, как замереть на верхней площадке, усевшись на грязный пол у лестницы на крышу, вжавшись взмокшей спиной в стену, и с замиранием сердца вслушиваться в тихие звуки, что раздавались снизу.
Это продолжалось довольно долго, некто медленно поднимался все выше и выше, испуганная девушка, вытирая от страха выступивший на лбу пот, все молила бога, чтобы неизвестный не поднялся на самый верх. Но шаги не останавливались. Девушка выглянула из-за угла стены и замерла от ужаса — черная грузная тень медленно преодолевала последний пролет лестницы через каждый шаг касаясь рукой стены, оставляя на ней свой жуткий отпечаток.
Вот еще несколько ступенек и в свете звезд, падающем сквозь пыльные окна подъезда, она различила фигуру сгорбленного человека в длинном балахоне и странно высокой шапке с крестом на голове. Лицо незнакомца скрывал мрак.
Ужас сковал тело девушки, она даже не в силах была закричать. Вот тень поднялась и замерла перед ней. Она почувствовала на себе тяжелый взгляд, холод пробежал по ее телу. «Не смотри», — раздалось во тьме. Но что-то неумолимо заставляло ее поднять взгляд. И она взглянула в лицо незнакомцу, — а из под странной шапки на нее уставился темными провалами глазниц белый череп.
Незнакомец замер, и вдруг — ха… — громко вскрикнул Семен, заставив даже невозмутимого Женю вскрикнуть от неожиданности, и проговорил тихим скрипучим голосом, широко раскрыв глаза.
— Ты теперь моя… И тишина опустилась на несколько мгновений на поляну.
— Да-а-а, — протянула Ульяна.
— Вот это жуть. Специально приберег на самый конец. Она поежилась, хотя вечер был теплым, оглянувшись на скрытый во мраке берег, где послышался плеск волн.
— Ага, даже как будто холодком потянуло… могильным.
— Да прекрати ты уже, даже мурашки побежали — Ну, а я что говорил. О, твою мать! — вдалеке раздался крик ночной птицы и вновь тишина.
— Ха, страшно стало, это всего лишь птица.
— Такие истории иногда бывают действительно частью правды… — проговорила тихо Ульяна.
— Ладно вам, я не думаю что уж… Алена вдруг замерла на полуслове — огромная костлявая лапа с длинными пальцами легла на голову Ульяне, блеснув острыми когтями, рассекая нежную плоть, и рванула девушку вниз с обрыва. Только громкий всплеск раздался в тишине — ни крика, ни стона. Ребята, напуганные, вскочили на ноги, всматриваясь в ночь.
— Что за черт!
— Твою мать!
— Ульяна! — вскрикнула Алена, вглядываясь во тьму.
— Ты где?
Тут Женя, явно вошедший в шоковый ступор, странно дернулся и захрипел, — темное, непроницаемое облако выплыло на свет из сплетения кустов и обрушилось на него, словно сгусток древнего мрака. Юноша выпучил от боли глаза и, захлебываясь хлынувшей изо рта кровью, рухнул на землю головой прямо в костер. Воздух наполнился запахом паленого волоса и горелого мяса.
Алена дико и протяжно завизжала, впадая в панику от увиденного, но ее друг вдруг резко рванул ее к себе, больно схватив за руку, и с криком: «Бежим быстрее», повлек ее через кусты в темноту ночного леса.
Но не успели строители возвести первые дома, как стали происходить странные вещи.
Друзья говорившего при последних словах немного оживились, полностью поглощенные историей, — их манила тайна, еще скрытая в его рассказе.
— На белых стенах подъезда одной из высотных свечей каждое утро сторожа начали находить странные отпечатки — черные следы ладони правой руки. Сначала рабочие подумали, что это дело местных детей — безобразников, умудрявшихся как-то проникнуть в закрытое здание. Уборщицы стирали отпечатки, но каждое утро все повторялось, и новые оттиски появлялись на беленых стенах. Многих это напугало, говорили, что этот дом проклят и черти балуют в нем, строительство вновь застопорилось. О сгоревшей церкви в то время уже и не помнили.
И вот тогда одна молодая девушка-репортер решила узнать, что же такое происходит в этом доме, и разгадать тайну этих знаков. Она тайно проникла ночью на территорию стройки, затаилась на третьем этаже и стала ждать. Начало ночи прошло спокойно, но ближе к полуночи она расслышала внизу странный звук — во мраке подъезда пустого дома протяжно скрипнула деревянная дверь, и раздались тихие, но тяжелые шаги. Кто-то начал медленно подниматься по лестнице наверх. А после появился еще один звук-странные липкие шлепки, — и она поняла что этот кто-то и оставляет свои отпечатки на стенах. И все это в полной гнетущей тишине.
Горький комок страха подкатил к высохшему горлу, девушка поняла, что внизу происходит нечто странное и неописуемое, и что этот кто-то поднимается сейчас к ней. Испугавшись, она метнулась по ступеням вверх на последний этаж, а так как двери в квартиры были уже установлены и заперты, то ей не осталось ничего другого, как замереть на верхней площадке, усевшись на грязный пол у лестницы на крышу, вжавшись взмокшей спиной в стену, и с замиранием сердца вслушиваться в тихие звуки, что раздавались снизу.
Это продолжалось довольно долго, некто медленно поднимался все выше и выше, испуганная девушка, вытирая от страха выступивший на лбу пот, все молила бога, чтобы неизвестный не поднялся на самый верх. Но шаги не останавливались. Девушка выглянула из-за угла стены и замерла от ужаса — черная грузная тень медленно преодолевала последний пролет лестницы через каждый шаг касаясь рукой стены, оставляя на ней свой жуткий отпечаток.
Вот еще несколько ступенек и в свете звезд, падающем сквозь пыльные окна подъезда, она различила фигуру сгорбленного человека в длинном балахоне и странно высокой шапке с крестом на голове. Лицо незнакомца скрывал мрак.
Ужас сковал тело девушки, она даже не в силах была закричать. Вот тень поднялась и замерла перед ней. Она почувствовала на себе тяжелый взгляд, холод пробежал по ее телу. «Не смотри», — раздалось во тьме. Но что-то неумолимо заставляло ее поднять взгляд. И она взглянула в лицо незнакомцу, — а из под странной шапки на нее уставился темными провалами глазниц белый череп.
Незнакомец замер, и вдруг — ха… — громко вскрикнул Семен, заставив даже невозмутимого Женю вскрикнуть от неожиданности, и проговорил тихим скрипучим голосом, широко раскрыв глаза.
— Ты теперь моя… И тишина опустилась на несколько мгновений на поляну.
— Да-а-а, — протянула Ульяна.
— Вот это жуть. Специально приберег на самый конец. Она поежилась, хотя вечер был теплым, оглянувшись на скрытый во мраке берег, где послышался плеск волн.
— Ага, даже как будто холодком потянуло… могильным.
— Да прекрати ты уже, даже мурашки побежали — Ну, а я что говорил. О, твою мать! — вдалеке раздался крик ночной птицы и вновь тишина.
— Ха, страшно стало, это всего лишь птица.
— Такие истории иногда бывают действительно частью правды… — проговорила тихо Ульяна.
— Ладно вам, я не думаю что уж… Алена вдруг замерла на полуслове — огромная костлявая лапа с длинными пальцами легла на голову Ульяне, блеснув острыми когтями, рассекая нежную плоть, и рванула девушку вниз с обрыва. Только громкий всплеск раздался в тишине — ни крика, ни стона. Ребята, напуганные, вскочили на ноги, всматриваясь в ночь.
— Что за черт!
— Твою мать!
— Ульяна! — вскрикнула Алена, вглядываясь во тьму.
— Ты где?
Тут Женя, явно вошедший в шоковый ступор, странно дернулся и захрипел, — темное, непроницаемое облако выплыло на свет из сплетения кустов и обрушилось на него, словно сгусток древнего мрака. Юноша выпучил от боли глаза и, захлебываясь хлынувшей изо рта кровью, рухнул на землю головой прямо в костер. Воздух наполнился запахом паленого волоса и горелого мяса.
Алена дико и протяжно завизжала, впадая в панику от увиденного, но ее друг вдруг резко рванул ее к себе, больно схватив за руку, и с криком: «Бежим быстрее», повлек ее через кусты в темноту ночного леса.
Страница 2 из 4
