Темная ночь, наполненная ароматами разгулявшегося лета, медленно опустилась на цветущую землю, окунув леса и горы в непроницаемый мрак. Яркие точки-звездочки вспыхнули искрами на черном покрывале неба, а из-за горных вершин медленно всплыла большая луна. Теплый, почти невесомый ветерок лениво парил над недвижимой гладью лесного озера, едва касаясь темной воды своим дыханием. Вокруг на много лиг раскинулся дикий лес, мрачным воинством выставив ряды высоких крепких деревьев, едва шевелящих пышными кронами.
Добавить в моё избранное
13 мин, 3 сек 13613
Стволы черных деревьев встали у них на пути, сухие ветви лезли в лицо, все норовя расцарапать кожу или выколоть глаза. Толстые корни вылезли на поверхность, бросаясь под ноги, стараясь сбить с ног. В похолодевшем воздухе появился смрад и жалящий пронизывающий ветер проник в чащу.
— Господи, господи, что же это такое? — причитала Алена, хрипло дыша, сбиваясь на ходу. Слова с трудом вылетали из высохшего в миг горла, в голове гудело и страх все сильнее бухал в висках.
— Как же такое может… — Быстрее, да быстрее же, не тормози, — гнал ее вперед Семен.
— Нужно выбираться отсюда и немедленно. К дороге, через лес, а там… И тут страшная сила — неземное и нереальное нечто, словно призрак мертвых кошмаров, — рвануло девушку за собой в кусты, вырвав из ладони Семена ее руку. Одно лишь мгновение и она исчезла в душном мраке, и там же растаял ее последний крик.
Юноша не удержался на ногах и рухнул на землю, испуганно и дико вглядываясь во тьму его окружающую. Но вот страх взорвал его сердце, дыхание вырвалось из груди отчаянным воплем, он вскочил на ноги, оскальзываясь на влажной траве, и бросился дальше, уже не разбирая пути, лишь бы подальше от всего этого ужаса, — теперь его гнал вперед только животный инстинкт.
А за спиной кралась ожившая тьма, вдалеке скрипели сухие деревья, и различимо раздавалось странное стремительное шуршание. Но он этого всего не слышал. Несколько раз запнувшись о толстые корни деревьев, торчащие из земли, он падал в грязь, зарываясь носом в липкий мох, но, словно не замечая этого, мгновенно вскакивал на ноги и бежал дальше. Руки его покрыли множество мелких царапин, наливающихся кровью, он ободрал локоть о кору сосны и едва не вывихнул голень, зацепившись за ветки колючего куста. Но он, не обращая на это внимание, стремился вперед на пределе своих сил.
А кравшееся за ним по пятам нечто было все ближе и ближе, вот он уже различил за спиной чье-то хриплое тяжелое дыхание. Впереди мелькнул свет, и юноша вывалился из под крон темного леса на залитую мертвенным лунным светом поляну. Кругом блестели черной водой болотные лужи, украшенные тиной, кривые толстые пни когда-то давно погибших деревьев темнели на фоне сырой травы, а впереди, почти по центру странной поляны, высилось старое покосившееся здание деревянной — высотой в два этажа — церквушки, в незапамятные времена затерянной в этой глуши. Она накренилась на один бок там, где подгнили бревна, окна и стены зияют дырами, а крест на треснутом куполе сломался и висит наклонясь.
Вокруг церкви видны покосившееся, покрытые мхом кресты старых могил и одинокие столбики с несколькими перекладинами, обозначавшие некогда границу церковного кладбища.
Юноша замер, тяжело дыша, еле стоя на гнущихся от страха ногах, оглядывая открывшуюся ему картину. Но тьма не дремала. И словно живая рухнула ему на плечи, выскользнув из под полога кривых ветвей. Что-то живое, но противно холодное подмяло юношу под себя, ткнув лицом в вонючую болотную жижу, и умело вязало руки крепким ремнем. Еще миг и что-то тяжелое рухнуло ему на голову, и пустота беспамятства раскрыла ему свои объятия.
Сколько прошло времени, он не знал. Но очнулся позже все в той же тьме, лишь несколько тонких, еле уловимых глазом лучиков проникали в это узилище сквозь щели откуда-то сверху. Голова раскалывалась от боли, грудь нещадно щемило. Семен попытался оглядеться, но видел вокруг лишь мрак. Он был связан и лежал на покрытом слоем липкой слизи земляном полу в луже гнилой воды. Рядом из темноты раздавались странные звуки — шуршание и тихий скрежет, словно кто-то тер дерево о дерево, вот послышался плеск воды и вновь тишина. Лишь тяжелый скрип и снова скрежет.
Юноша попробовал пошевелить руками, но не смог — его связали очень умело и крепко. Куда же он попал, что это за странное место? И вообще странная ночь? Где же теперь друзья? Мертвы? Слезы кольнули в глазах. Алена! Куда же мы вляпались!
Но он еще жив и нужно не унывать и попробовать хоть что-то сделать, даже если кажется, что уже ничего нельзя. Юноша заворочался в слизкой жиже, стараясь сесть или хотя бы принять более удобное положение.
И тут наверху раздались чьи-то тихие шаги, тень мелькнула среди щелей. С противным скрипом откинулась крышка люка в потолке. И юноша увидел на фоне отсветов пляшущего огня черную фигуру, одетую в длинный монашеский балахон с капюшоном, в недрах которого плескалась тьма более насыщенная, чем мрак, который только что его окружал. Юноша словно взглянул в черноту бездны, потянувшей его душу из тела за собой, и закричал.
А из теней подвала выступило еще одно существо — сгорбленное, согнутое с тонкими длинными руками, словно кривыми сучьями, поросшее мхом, с горящими болотным зеленым огнем глазами.
— Время пришло, — прошелестело в ночи, словно легкий шорох осыпавшегося песка. Это существо, больше всего похожее на старый пень, схватило с силой юношу за ноги и не обращая на его крики никакого внимания словно куль поволокло к люку.
— Господи, господи, что же это такое? — причитала Алена, хрипло дыша, сбиваясь на ходу. Слова с трудом вылетали из высохшего в миг горла, в голове гудело и страх все сильнее бухал в висках.
— Как же такое может… — Быстрее, да быстрее же, не тормози, — гнал ее вперед Семен.
— Нужно выбираться отсюда и немедленно. К дороге, через лес, а там… И тут страшная сила — неземное и нереальное нечто, словно призрак мертвых кошмаров, — рвануло девушку за собой в кусты, вырвав из ладони Семена ее руку. Одно лишь мгновение и она исчезла в душном мраке, и там же растаял ее последний крик.
Юноша не удержался на ногах и рухнул на землю, испуганно и дико вглядываясь во тьму его окружающую. Но вот страх взорвал его сердце, дыхание вырвалось из груди отчаянным воплем, он вскочил на ноги, оскальзываясь на влажной траве, и бросился дальше, уже не разбирая пути, лишь бы подальше от всего этого ужаса, — теперь его гнал вперед только животный инстинкт.
А за спиной кралась ожившая тьма, вдалеке скрипели сухие деревья, и различимо раздавалось странное стремительное шуршание. Но он этого всего не слышал. Несколько раз запнувшись о толстые корни деревьев, торчащие из земли, он падал в грязь, зарываясь носом в липкий мох, но, словно не замечая этого, мгновенно вскакивал на ноги и бежал дальше. Руки его покрыли множество мелких царапин, наливающихся кровью, он ободрал локоть о кору сосны и едва не вывихнул голень, зацепившись за ветки колючего куста. Но он, не обращая на это внимание, стремился вперед на пределе своих сил.
А кравшееся за ним по пятам нечто было все ближе и ближе, вот он уже различил за спиной чье-то хриплое тяжелое дыхание. Впереди мелькнул свет, и юноша вывалился из под крон темного леса на залитую мертвенным лунным светом поляну. Кругом блестели черной водой болотные лужи, украшенные тиной, кривые толстые пни когда-то давно погибших деревьев темнели на фоне сырой травы, а впереди, почти по центру странной поляны, высилось старое покосившееся здание деревянной — высотой в два этажа — церквушки, в незапамятные времена затерянной в этой глуши. Она накренилась на один бок там, где подгнили бревна, окна и стены зияют дырами, а крест на треснутом куполе сломался и висит наклонясь.
Вокруг церкви видны покосившееся, покрытые мхом кресты старых могил и одинокие столбики с несколькими перекладинами, обозначавшие некогда границу церковного кладбища.
Юноша замер, тяжело дыша, еле стоя на гнущихся от страха ногах, оглядывая открывшуюся ему картину. Но тьма не дремала. И словно живая рухнула ему на плечи, выскользнув из под полога кривых ветвей. Что-то живое, но противно холодное подмяло юношу под себя, ткнув лицом в вонючую болотную жижу, и умело вязало руки крепким ремнем. Еще миг и что-то тяжелое рухнуло ему на голову, и пустота беспамятства раскрыла ему свои объятия.
Сколько прошло времени, он не знал. Но очнулся позже все в той же тьме, лишь несколько тонких, еле уловимых глазом лучиков проникали в это узилище сквозь щели откуда-то сверху. Голова раскалывалась от боли, грудь нещадно щемило. Семен попытался оглядеться, но видел вокруг лишь мрак. Он был связан и лежал на покрытом слоем липкой слизи земляном полу в луже гнилой воды. Рядом из темноты раздавались странные звуки — шуршание и тихий скрежет, словно кто-то тер дерево о дерево, вот послышался плеск воды и вновь тишина. Лишь тяжелый скрип и снова скрежет.
Юноша попробовал пошевелить руками, но не смог — его связали очень умело и крепко. Куда же он попал, что это за странное место? И вообще странная ночь? Где же теперь друзья? Мертвы? Слезы кольнули в глазах. Алена! Куда же мы вляпались!
Но он еще жив и нужно не унывать и попробовать хоть что-то сделать, даже если кажется, что уже ничего нельзя. Юноша заворочался в слизкой жиже, стараясь сесть или хотя бы принять более удобное положение.
И тут наверху раздались чьи-то тихие шаги, тень мелькнула среди щелей. С противным скрипом откинулась крышка люка в потолке. И юноша увидел на фоне отсветов пляшущего огня черную фигуру, одетую в длинный монашеский балахон с капюшоном, в недрах которого плескалась тьма более насыщенная, чем мрак, который только что его окружал. Юноша словно взглянул в черноту бездны, потянувшей его душу из тела за собой, и закричал.
А из теней подвала выступило еще одно существо — сгорбленное, согнутое с тонкими длинными руками, словно кривыми сучьями, поросшее мхом, с горящими болотным зеленым огнем глазами.
— Время пришло, — прошелестело в ночи, словно легкий шорох осыпавшегося песка. Это существо, больше всего похожее на старый пень, схватило с силой юношу за ноги и не обращая на его крики никакого внимания словно куль поволокло к люку.
Страница 3 из 4
