Первое сентября в семь лет — день, когда ребенок совершает большой скачок в сторону взрослой жизни. А Игорек и без того на голову выше одноклассников. Читал, не по слогам — быстро, правда, только вслух. Знал азы письма. Умел завязывать шнурки, зажигать котел, разогревать еду и прочие мелочи, которые его сверстникам только предстояло узнать.
Добавить в моё избранное
12 мин, 32 сек 9005
Дверь открылась. Никаких насекомых. Игорек подбежал к плите. Дыра исчезла. Посмотрел на руку — чистая, ни следа эмали.
Мать хлопнула ладонями.
— Боже, это ты нашкодил?
— М-молоко убежало.
— А что ж не вытер?
— Тряпки не нашел.
— Сейчас поедим и уберу. Я переодеваться, а ты мой руки.
Но пятно так и осталось. Мать с сыном поужинали, поговорили о первом дне в школе. Игорек все это время косился на уродливую кляксу. Потом пришел отец. Мать завертелась вокруг него. После измученные работой родители сели смотреть сериал.
Во время рекламы Игорек напомнил матери о пятне.
— Игорь, дай отдохнуть. Иди спать, завтра помою плиту.
— Дай тряпку, я сам… — За-втра. Спокойной ночи.
Чмокнула в лоб и подтолкнула к выходу из зала. Мальчик насупился и отправился в кровать. Он долго не мог уснуть. Мерещилась саранча, подлезающая под одеяло, налетающая на лицо. Игорек укрылся с головой, свернулся калачиком. Там и настиг его сон.
Сегодня мама пришла пораньше. Игорек хныкал на кухне. Мама бросилась к сыну, присела рядом.
— Ты чего, Игорь? Ты чего?
— Пятно… Оно ж-живое. Сотри его, мам, сотри.
Мать обернулась. Пятно как пятно. Взяла Игорька за руки, ласково сказала:
— Сынуль, ну ты чего? Ну, фантазер.
Шмяк.
— Ну что может тебе сделать пригоревшая грязь?
Шмяк.
Мальчик утер слезы. Что за шлепанье?
Заглянул за плечо матери и в ужасе отшатнулся.
Рыжее пятно взбугрилось, блестело влагой и источало кашевидную массу. Мокрые комки скапливались на краю плиты, с шлепком падали на пол.
— Мааам… — протянул Игорек.
Сзади матери что-то поднималось. В ноздри ударил кислый запах рвоты. Захлюпало, зачавкало.
— Игорь, что с тобой? Ты такой бледный.
Мать дотронулась до щек, холодных, как лед. Позади нее выросла пирамидальная куча рыжей массы. Обозначились руки, пасть, глаза-пузыри. Существо застонало, разинуло пасть и заглотило мать.
— Мама!
Вязкая вонючая масса накатывала на мать сверху, захватывала все больше и больше, облепила руки, почти обездвижило. Новая волна поднялась со спины существа, обогнула голову стекла на белые ноги в туфлях.
Игорек попятился назад.
Рыжая масса накрыла мать полностью и осела огромной лужей.
— Мамааааа!
Игорек сел в кровати, в холодном поту. Сердце бешено стучит, перед глазами стоит вязкая живая каша.
В прихожей послышалась возня. В комнату вошла встревоженная мать. Присела на кровать.
— Милый, ты кричал? Кошмар?
Игорек кивнул.
Мать обняла его. Зашептала утишающие слова, ладонь заскользила по волосам.
— Можно я с вами? — робко спросил Игорек.
— Мне страшно одному.
— Конечно, идем. Только осторожно, отца не разбуди.
Между двумя взрослыми Игорек чувствовал себя спокойнее. Родители большие, сильные. Они защитят, если что.
Мерное сопение отца убаюкивало. Тепло окутывало пеленой сна… После занятий друзья предложили Игорьку собраться через час на улице — погулять. Дом потерял уют, поэтому мальчик встретил идею с радостью. Час пролетит незаметно, а после Игорек планировал прийти домой не раньше родителей.
В дом Игорек вошел, словно шпион во вражеский лагерь. Бесшумно, прислушиваясь к каждому звуку. Переоделся мальчик так же бесшумно, молча. Подкрался к кухне, заглянул осторожно.
— Это всего лишь пятно, въевшаяся грязь, — успокаивал себя Игорек.
Набрался смелости и вошел на кухню. Вытащил из холодильника кастрюлю со вчерашним супом. Поставил на огонь. Чтобы окончательно развеять страх, включил радио. Заиграла скрипка Рыбака.
Игорек помешал суп, начал насвистывать играющую мелодию.
Радио зашипело. Игорек скорчил мину, покрутил колесико выбора волн. Звук улучшился, но Игорь услышал не песню Александра Рыбака. Булькало, лопалось, хлюпало… Игорек похолодел, попятился. Поскользнулся, чуть не упал. Под ногами расплывалась оранжевая лужа каши. К носу подобрался тошнотворный запах блевоты. Горелка газа скрылась за испражнениями.
Игорек кинулся прочь с кухни, к спасительному гардеробу.
В темноте и неведении он просидел неизвестно сколько. Возможно, час, а, может, просто минута растянулась в час.
— Игорь? Игорь, где ты? — раздался взволнованный голос матери.
Мальчик встрепенулся. Мать пришла пораньше! Или же он снова уснул… — Игорь? Игорь, где ты?
Игорек выбежал из зала и замер. Все знакомо: и темные колечки волос, и тонкий маленький носик, изумрудные глаза… Но это не его мать.
Холодный взгляд, отторгающий. И платье… На теле копошились зеленые кузнечики-переростки. Стрекотали, трещали.
— Ты где был? Зову, зову, не отвечаешь, — бездушным голосом сказала мать.
Мать хлопнула ладонями.
— Боже, это ты нашкодил?
— М-молоко убежало.
— А что ж не вытер?
— Тряпки не нашел.
— Сейчас поедим и уберу. Я переодеваться, а ты мой руки.
Но пятно так и осталось. Мать с сыном поужинали, поговорили о первом дне в школе. Игорек все это время косился на уродливую кляксу. Потом пришел отец. Мать завертелась вокруг него. После измученные работой родители сели смотреть сериал.
Во время рекламы Игорек напомнил матери о пятне.
— Игорь, дай отдохнуть. Иди спать, завтра помою плиту.
— Дай тряпку, я сам… — За-втра. Спокойной ночи.
Чмокнула в лоб и подтолкнула к выходу из зала. Мальчик насупился и отправился в кровать. Он долго не мог уснуть. Мерещилась саранча, подлезающая под одеяло, налетающая на лицо. Игорек укрылся с головой, свернулся калачиком. Там и настиг его сон.
Сегодня мама пришла пораньше. Игорек хныкал на кухне. Мама бросилась к сыну, присела рядом.
— Ты чего, Игорь? Ты чего?
— Пятно… Оно ж-живое. Сотри его, мам, сотри.
Мать обернулась. Пятно как пятно. Взяла Игорька за руки, ласково сказала:
— Сынуль, ну ты чего? Ну, фантазер.
Шмяк.
— Ну что может тебе сделать пригоревшая грязь?
Шмяк.
Мальчик утер слезы. Что за шлепанье?
Заглянул за плечо матери и в ужасе отшатнулся.
Рыжее пятно взбугрилось, блестело влагой и источало кашевидную массу. Мокрые комки скапливались на краю плиты, с шлепком падали на пол.
— Мааам… — протянул Игорек.
Сзади матери что-то поднималось. В ноздри ударил кислый запах рвоты. Захлюпало, зачавкало.
— Игорь, что с тобой? Ты такой бледный.
Мать дотронулась до щек, холодных, как лед. Позади нее выросла пирамидальная куча рыжей массы. Обозначились руки, пасть, глаза-пузыри. Существо застонало, разинуло пасть и заглотило мать.
— Мама!
Вязкая вонючая масса накатывала на мать сверху, захватывала все больше и больше, облепила руки, почти обездвижило. Новая волна поднялась со спины существа, обогнула голову стекла на белые ноги в туфлях.
Игорек попятился назад.
Рыжая масса накрыла мать полностью и осела огромной лужей.
— Мамааааа!
Игорек сел в кровати, в холодном поту. Сердце бешено стучит, перед глазами стоит вязкая живая каша.
В прихожей послышалась возня. В комнату вошла встревоженная мать. Присела на кровать.
— Милый, ты кричал? Кошмар?
Игорек кивнул.
Мать обняла его. Зашептала утишающие слова, ладонь заскользила по волосам.
— Можно я с вами? — робко спросил Игорек.
— Мне страшно одному.
— Конечно, идем. Только осторожно, отца не разбуди.
Между двумя взрослыми Игорек чувствовал себя спокойнее. Родители большие, сильные. Они защитят, если что.
Мерное сопение отца убаюкивало. Тепло окутывало пеленой сна… После занятий друзья предложили Игорьку собраться через час на улице — погулять. Дом потерял уют, поэтому мальчик встретил идею с радостью. Час пролетит незаметно, а после Игорек планировал прийти домой не раньше родителей.
В дом Игорек вошел, словно шпион во вражеский лагерь. Бесшумно, прислушиваясь к каждому звуку. Переоделся мальчик так же бесшумно, молча. Подкрался к кухне, заглянул осторожно.
— Это всего лишь пятно, въевшаяся грязь, — успокаивал себя Игорек.
Набрался смелости и вошел на кухню. Вытащил из холодильника кастрюлю со вчерашним супом. Поставил на огонь. Чтобы окончательно развеять страх, включил радио. Заиграла скрипка Рыбака.
Игорек помешал суп, начал насвистывать играющую мелодию.
Радио зашипело. Игорек скорчил мину, покрутил колесико выбора волн. Звук улучшился, но Игорь услышал не песню Александра Рыбака. Булькало, лопалось, хлюпало… Игорек похолодел, попятился. Поскользнулся, чуть не упал. Под ногами расплывалась оранжевая лужа каши. К носу подобрался тошнотворный запах блевоты. Горелка газа скрылась за испражнениями.
Игорек кинулся прочь с кухни, к спасительному гардеробу.
В темноте и неведении он просидел неизвестно сколько. Возможно, час, а, может, просто минута растянулась в час.
— Игорь? Игорь, где ты? — раздался взволнованный голос матери.
Мальчик встрепенулся. Мать пришла пораньше! Или же он снова уснул… — Игорь? Игорь, где ты?
Игорек выбежал из зала и замер. Все знакомо: и темные колечки волос, и тонкий маленький носик, изумрудные глаза… Но это не его мать.
Холодный взгляд, отторгающий. И платье… На теле копошились зеленые кузнечики-переростки. Стрекотали, трещали.
— Ты где был? Зову, зову, не отвечаешь, — бездушным голосом сказала мать.
Страница 2 из 4
