Первое сентября в семь лет — день, когда ребенок совершает большой скачок в сторону взрослой жизни. А Игорек и без того на голову выше одноклассников. Читал, не по слогам — быстро, правда, только вслух. Знал азы письма. Умел завязывать шнурки, зажигать котел, разогревать еду и прочие мелочи, которые его сверстникам только предстояло узнать.
Добавить в моё избранное
12 мин, 32 сек 9010
Нет, маленькому мальчику не справиться с монстром. Если он одолел родителей, куда уж Игорьку тягаться с ним. Бежать. Только быстрые ноги спасут его.
Стоп. А как же другие? Монстр доберется и до них.
Мальчик обернулся. Нечто за дверью продолжало петь елейным голоском, упрашивать впустить его.
Послышались мерзкие звуки. Будто слизь сочится из стен. Шлепнуло. Из щели между газовой плитой и стойкой вытекла рыжая кашица. Кухню наполнил запах рвоты.
Игорь стиснул зубы, подскочил к плите, отвернул вентиль, выкрутил все четыре ручки на полную. Зашумел газ.
Лужа на полу увеличивалась.
Игорь ринулся в кладовую, пошарил по полкам.
— Ну, где же вы?
Сзади зачавкало. Мягкая масса тянулась вверх.
В руке зашуршал коробок спичек. Игорь вернулся на кухню. Блестящая от влаги кашица потянулась к нему, приобрела форму руки. Мальчик схватил табурет и с размаху ударил. Рыжие ошметки обрызгали стойку. Игорь бросил табурет в лужу и запрыгнул на подоконник. Больше никогда он не вернется в этот дом, никогда!
Мальчик пружинисто приземлился на бетонный фундамент, прикрыл окно.
Одной кухни мало. Слишком мало газа. В голове созрел план.
Игорь дождался, пока у окна не возникнет пирамидальная фигура с головой матери. Она взирала строго, непримиримо, будто обещала хорошую взбучку.
Навалилась слабость, ноги подогнулись, мир закачался.
— От меня не убежишь, — прошипело нечто.
Игорь переборол страх, собрал мысли. Прихожая чиста, вперед!
Игорь сорвался с места, обогнул дом и забежал в него с крыльца. Схватил ящик с мусором из котельной и вывалил содержимое посреди прихожей. Зачиркал спичкой. Сломал.
За кухонной дверью выросла тень.
Игорек вытащил другую спичку, попытался хоть немного унять дрожь в руках. Коричневая головка щепки скользнула по боковине коробка, зашипела. На кончике спички вырос маленький огонек. Игорек бережно поднес его к бумаге.
Монстр пытался открыть дверь непослушными чужеродными руками, щелкал зубами матери, бешено ревел из-за неудач.
Игорек открыл дверцу котла, поднял шторку, скрывающую отверстие для поджога газа. Повернул вентили на трубах.
На веранде Игорь задержал на когда-то любимом и уютном доме взгляд. Вспомнил теплую улыбку матери, заразительный смех отца. Все в прошлом. Игорь мысленно попрощался с домом, с родителями. Щелкнула дверь кухни.
— Стой, поганец!
Второй раз за день Игорь бежал из дома, как из преисподней. Не оглядываясь, в слезах, без разбору дороги.
Когда он добежал до автобусной остановки, послышался гром. Над деревней взвился змей черного дыма.
По улице шли коровы. Равнодушные, безучастные ко всему, жевали траву и минировали дорогу. Их погоняли двое: полненькая старушка и дородная женщина бальзаковского возраста.
Когда они проходили мимо черного обгорелого дома, старушка вздохнула:
— Какая хорошая семья была… — Хорошая, — хмыкнула женщина.
— Не такая уж, значит, хорошая, раз сын своих родителей убил.
— Скажешь тоже. Убил. Да ему семь лет было. Откуда у маленького мальчика такие дьявольские замыслы?
— Ну, не Ритка же со Стасом газ пустили да дом подорвали.
— Ну не знаю, не знаю… Не верю я в это.
— А зря, теть Люб. Сейчас время такое. А сорванца б того — за решетку. Повезло, что малолетний. Ну ничего, в сиротском доме тоже несладко живется.
— Злая ты, Тонь, ох, злая.
Женщины оставили дом позади, но не унимались. На эту тему в деревне спорили-не переспорили. А дом провожал их угрюмым взглядом темных окон да прошелестел бурьяном «до свиданья».
Стоп. А как же другие? Монстр доберется и до них.
Мальчик обернулся. Нечто за дверью продолжало петь елейным голоском, упрашивать впустить его.
Послышались мерзкие звуки. Будто слизь сочится из стен. Шлепнуло. Из щели между газовой плитой и стойкой вытекла рыжая кашица. Кухню наполнил запах рвоты.
Игорь стиснул зубы, подскочил к плите, отвернул вентиль, выкрутил все четыре ручки на полную. Зашумел газ.
Лужа на полу увеличивалась.
Игорь ринулся в кладовую, пошарил по полкам.
— Ну, где же вы?
Сзади зачавкало. Мягкая масса тянулась вверх.
В руке зашуршал коробок спичек. Игорь вернулся на кухню. Блестящая от влаги кашица потянулась к нему, приобрела форму руки. Мальчик схватил табурет и с размаху ударил. Рыжие ошметки обрызгали стойку. Игорь бросил табурет в лужу и запрыгнул на подоконник. Больше никогда он не вернется в этот дом, никогда!
Мальчик пружинисто приземлился на бетонный фундамент, прикрыл окно.
Одной кухни мало. Слишком мало газа. В голове созрел план.
Игорь дождался, пока у окна не возникнет пирамидальная фигура с головой матери. Она взирала строго, непримиримо, будто обещала хорошую взбучку.
Навалилась слабость, ноги подогнулись, мир закачался.
— От меня не убежишь, — прошипело нечто.
Игорь переборол страх, собрал мысли. Прихожая чиста, вперед!
Игорь сорвался с места, обогнул дом и забежал в него с крыльца. Схватил ящик с мусором из котельной и вывалил содержимое посреди прихожей. Зачиркал спичкой. Сломал.
За кухонной дверью выросла тень.
Игорек вытащил другую спичку, попытался хоть немного унять дрожь в руках. Коричневая головка щепки скользнула по боковине коробка, зашипела. На кончике спички вырос маленький огонек. Игорек бережно поднес его к бумаге.
Монстр пытался открыть дверь непослушными чужеродными руками, щелкал зубами матери, бешено ревел из-за неудач.
Игорек открыл дверцу котла, поднял шторку, скрывающую отверстие для поджога газа. Повернул вентили на трубах.
На веранде Игорь задержал на когда-то любимом и уютном доме взгляд. Вспомнил теплую улыбку матери, заразительный смех отца. Все в прошлом. Игорь мысленно попрощался с домом, с родителями. Щелкнула дверь кухни.
— Стой, поганец!
Второй раз за день Игорь бежал из дома, как из преисподней. Не оглядываясь, в слезах, без разбору дороги.
Когда он добежал до автобусной остановки, послышался гром. Над деревней взвился змей черного дыма.
По улице шли коровы. Равнодушные, безучастные ко всему, жевали траву и минировали дорогу. Их погоняли двое: полненькая старушка и дородная женщина бальзаковского возраста.
Когда они проходили мимо черного обгорелого дома, старушка вздохнула:
— Какая хорошая семья была… — Хорошая, — хмыкнула женщина.
— Не такая уж, значит, хорошая, раз сын своих родителей убил.
— Скажешь тоже. Убил. Да ему семь лет было. Откуда у маленького мальчика такие дьявольские замыслы?
— Ну, не Ритка же со Стасом газ пустили да дом подорвали.
— Ну не знаю, не знаю… Не верю я в это.
— А зря, теть Люб. Сейчас время такое. А сорванца б того — за решетку. Повезло, что малолетний. Ну ничего, в сиротском доме тоже несладко живется.
— Злая ты, Тонь, ох, злая.
Женщины оставили дом позади, но не унимались. На эту тему в деревне спорили-не переспорили. А дом провожал их угрюмым взглядом темных окон да прошелестел бурьяном «до свиданья».
Страница 4 из 4
