Я ещё не видел, чтобы так ездили. Было на что посмотреть. Вовец управлял автомобилем ногами. Он поставил ступни на руль и пытался так рулить, время от времени ублюдочно хихикая.
Добавить в моё избранное
12 мин, 41 сек 683
Иногда эти руки и даже не руки, а кости поскрипывали, когда в своём неустанном движении слишком плотно прижимались к стеклу.
Скрип-скрип! Скрип-скрип!
Туман не мог приблизиться к авто, но его близкого присутствия было достаточно, чтобы скелеты вышли из-под его прикрытия. Кажется, снаружи ко всему прочему падал снег. Большие белые хлопья кружились в воздухе, устилая траву и землю вокруг авто. В салоне значительно похолодало. Изо рта присутствующих при дыхании теперь вылетали облака пара.
Скрип-скрип! Скрип-скрип!
— Мы замёрзнем, — сказала Ленка.
— Давайте что-нибудь делать!
Скрип-скрип! Скрип-скрип-скрип… И тут их новый знакомый сделал то, что не должен был делать. Наверное, нервы не выдержали. Всё-таки ему многое пришлось пережить за сегодняшний день.
Не отрывая глаз от скользящих по стеклу и противно при этом поскрипывающих — Скрип!-Скрип! — костяных пальцев, он одним движением биты, которую всё ещё сжимал в руках, разнёс боковое стекло.
Ледяной ветер ворвался в салон автомашины. Рот и глаза Вовца, сидящего рядом с мужчиной, забило снежными хлопьями, поэтому он не заметил когда и как исчез мужчина, сумевший недавно так легко расплатиться с кредитами.
И, кажется, никто в салоне не зафиксировал момент исчезновения нового знакомого. Он просто исчез. Вот он был и, вдруг, не стало его. Возможно он вывалился… Или его вытащили, выдернули эти противные скелеты. Кто ж его знает.
Вовец и сам не знал, что его сподвигло завести автомобиль. Возможно, не пожелал насмерть замёрзнуть в том лютом холоде, который забрался в салон лишь только стекло со стороны, сбрендившего мужика, разлетелось вдребезги. Всё может быть.
Тем не менее, «лада» скорёхонько выскочила из круга им же, Вовцом начертанного и устремилась, взрыкивая и подвывая, сквозь белую мглу мистического облака. Снежинки кружились внутри автомобиля, а Вовец посиневшими от холода пальцами крутил что есть сил баранку, пробираясь всё дальше и дальше через нечто. Через что-то дурацкое и фантасмагорическое, которое он сам для себя окрестил туманом, облаком, но на самом деле которое являлось чем-то иным, трудно постижимым для человеческого ума и уж совсем непонятным оно было для человеческих органов чувств.
Потом пропала Катька. И, как считал Вовец, виной тому был всё тот же мужик, совсем недавно расплатившийся с кредиторами, а потом разбивший стекло авто, чего ни в коем случае делать было нельзя.
Да, прикончивший себя сдуру мужик прикончил и Катьку! А потом пришла очередь и Вовца. Его тоже выдернули из машины, как линька на удочку. А, может быть, он растворился в каком-нибудь небытии. В какой-нибудь чёрной дыре, каковой, возможно, и являлось это белое облако, лишь для маскировки прикрывавшимся видимостью облака. Видимостью тумана.
И, когда машина выкатилась на яркий солнечный свет и заскользила вниз по склону к асфальтовой ровной, как лента, дороге, в салоне автомобиля оставалась только Ленка. Обмороженными руками она крепко держалась за спинку сиденья, а на одеревеневшем от холода лице её блестели маленькие иголочки инея.
Машина влетела в овраг и перевернулась. Но до дороги оставалось совсем мало. И Ленка вывалилась из лежавшего вверх колёсами автомобиля и поползла из последних сил к дороге. Её одеревеневшее и уставшее тело не хотело слушаться. Ей приходилось прилагать немалое усилие воли, чтобы заставить ослабевшие руки и ноги толкать это непослушное тело вперёд. Туда, где двигался нескончаемый поток машин, где была жизнь, были люди и спасение её, Ленки.
Скрип-скрип! Скрип-скрип!
Туман не мог приблизиться к авто, но его близкого присутствия было достаточно, чтобы скелеты вышли из-под его прикрытия. Кажется, снаружи ко всему прочему падал снег. Большие белые хлопья кружились в воздухе, устилая траву и землю вокруг авто. В салоне значительно похолодало. Изо рта присутствующих при дыхании теперь вылетали облака пара.
Скрип-скрип! Скрип-скрип!
— Мы замёрзнем, — сказала Ленка.
— Давайте что-нибудь делать!
Скрип-скрип! Скрип-скрип-скрип… И тут их новый знакомый сделал то, что не должен был делать. Наверное, нервы не выдержали. Всё-таки ему многое пришлось пережить за сегодняшний день.
Не отрывая глаз от скользящих по стеклу и противно при этом поскрипывающих — Скрип!-Скрип! — костяных пальцев, он одним движением биты, которую всё ещё сжимал в руках, разнёс боковое стекло.
Ледяной ветер ворвался в салон автомашины. Рот и глаза Вовца, сидящего рядом с мужчиной, забило снежными хлопьями, поэтому он не заметил когда и как исчез мужчина, сумевший недавно так легко расплатиться с кредитами.
И, кажется, никто в салоне не зафиксировал момент исчезновения нового знакомого. Он просто исчез. Вот он был и, вдруг, не стало его. Возможно он вывалился… Или его вытащили, выдернули эти противные скелеты. Кто ж его знает.
Вовец и сам не знал, что его сподвигло завести автомобиль. Возможно, не пожелал насмерть замёрзнуть в том лютом холоде, который забрался в салон лишь только стекло со стороны, сбрендившего мужика, разлетелось вдребезги. Всё может быть.
Тем не менее, «лада» скорёхонько выскочила из круга им же, Вовцом начертанного и устремилась, взрыкивая и подвывая, сквозь белую мглу мистического облака. Снежинки кружились внутри автомобиля, а Вовец посиневшими от холода пальцами крутил что есть сил баранку, пробираясь всё дальше и дальше через нечто. Через что-то дурацкое и фантасмагорическое, которое он сам для себя окрестил туманом, облаком, но на самом деле которое являлось чем-то иным, трудно постижимым для человеческого ума и уж совсем непонятным оно было для человеческих органов чувств.
Потом пропала Катька. И, как считал Вовец, виной тому был всё тот же мужик, совсем недавно расплатившийся с кредиторами, а потом разбивший стекло авто, чего ни в коем случае делать было нельзя.
Да, прикончивший себя сдуру мужик прикончил и Катьку! А потом пришла очередь и Вовца. Его тоже выдернули из машины, как линька на удочку. А, может быть, он растворился в каком-нибудь небытии. В какой-нибудь чёрной дыре, каковой, возможно, и являлось это белое облако, лишь для маскировки прикрывавшимся видимостью облака. Видимостью тумана.
И, когда машина выкатилась на яркий солнечный свет и заскользила вниз по склону к асфальтовой ровной, как лента, дороге, в салоне автомобиля оставалась только Ленка. Обмороженными руками она крепко держалась за спинку сиденья, а на одеревеневшем от холода лице её блестели маленькие иголочки инея.
Машина влетела в овраг и перевернулась. Но до дороги оставалось совсем мало. И Ленка вывалилась из лежавшего вверх колёсами автомобиля и поползла из последних сил к дороге. Её одеревеневшее и уставшее тело не хотело слушаться. Ей приходилось прилагать немалое усилие воли, чтобы заставить ослабевшие руки и ноги толкать это непослушное тело вперёд. Туда, где двигался нескончаемый поток машин, где была жизнь, были люди и спасение её, Ленки.
Страница 4 из 4
