Ух, ну и погода нынче! Ух! Тоэдо Сабуро поплотнее закрыл за собой двери, стряхнул снег со шляпы. Огляделся.
Добавить в моё избранное
13 мин, 6 сек 17509
Небольшая комната была пуста. Только циновки на полу, да в самом углу — очаг с приготовленными для растопки дровами.
Домишко старенький, но, кажется, крепкий. Вполне подходящий, чтобы переждать метель.
Сабуро снял башмаки и направился к очагу. Нужно растопить огонь и согреться.
Ну и погода сегодня! Брр… А ведь с утра ничто не предвещало такой бури! Никакого ветра, только небольшой снегопад.
Сабуро двинулся в путь на заре, и по дороге наслаждался видами любимых гор, таких печальных под серым зимним небом. Грустные пейзажи навевали меланхолическое настроение, и Сабуро даже сочинил трехстишие:
Холодный мокрый снег падает на лицо - Надвину шляпу поглубже.
Зима в Китами.
Красиво получилось. Нужно будет не забыть, записать.
Дорога поднималась все выше в горы, и примерно к середине пути погода стала резко меняться. Подул пронзительный ветер, снегопад усилился. Снежные хлопья, крупные, как цветки чертополоха, уже не падали, а больно били по лицу.
Сабуро было уже не до любования природой. Он кутался поплотнее в плащ, натягивал кипарисовую шляпу на самые глаза, и все равно не мог спастись от ветра. Но о том, чтобы повернуть назад в долину, не допускал и мысли.
Как так? Тоэдо Сабуро выполнял повеление господина, а все самураи из клана Тоэдо были превосходными вассалами, и он, Сабуро, ничем не опозорит семью.
А буря все крепчала. Казалось, снежный вихрь сжимает путника в своих объятьях, кружит, подталкивает, ведет куда-то.
Сабуро уже начал опасаться, что погибнет в этом урагане. Но тут же отогнал от себя боязливые мысли. Что ж, погибнет, так погибнет, такова судьба, а бояться смерти — недостойно самурая Тоэдо.
И, словно награда за бесстрашие, из метели возник этот домишко. Видимо, специально построенный для отдыха путников, или пастухов, или паломников к уединенным храмам. Таких храмов много в горах Эдзо.
Обрадованный, Сабуро поспешил войти, и порыв ветра словно подтолкнул его к двери.
Возблагодарив милостивое провидение, Сабуро быстро наломал тонкого хвороста и высек искру. Очаг послушно запылал. Сабуро уселся перед огнем и, развязав дорожный мешок, вынул оттуда узелок с рисовыми лепешками.
Что ж, теперь можно спокойно переждать непогоду. Эх, еще бы кувшинчик пива! Тогда ожидание стало бы совсем не скучным!
Вспомнив о сочиненном недавно стихе, Сабуро снова обратился к мешку и достал из него тушечницу с кистью. Взял свою шляпу — на ее полях уже было начертано немало значков. Сабуро, хотя и стеснялся этого, но иногда просто не мог удержаться, чтобы не написать хокку.
Но торжественно-печальное настроение совершенно развеялось, и Сабуро никак не мог вспомнить красивые строчки.
Тогда, немного подумав, Сабуро обмакнул кисточку и написал:
Просится в дом, Стучится вьюга.
Наверно, хочет согреться.
Получилось не так красиво, как про снежные хлопья, но зато мужественно. Можно еще вот так:
Стучится вьюга, Словно девушка Просится в дом.
Вот так, пожалуй, лучше. И мужественно, и как будто поэту хорошо известно, как девушки просятся войти… На самом деле Сабуро было это еще неизвестно, но никогда и никому он бы не признался в этом. Сабуро — не мальчик, он самурай, уже взрослый воин и слуга князя Мацумаэ… Ну, почти взрослый. А если бы это было не так, разве дал бы ему господин такое важное задание?
«Из деревни Наёру, — сказал господин, — который год не поступают подати. Староста всякий раз сообщает о печальной смерти кого-то из молодых крестьян, о похоронах за счет общины. Не верю, чтобы молодые парни гибли с таким постоянством, но ты отправляйся туда, выясни. Не могу я позволить, чтобы меня обманывали мои подданые!». Сабуро выслушал, как подобает поклонился князю и удалился выполнять повеление. Следующим же утром отправился в дорогу. И теперь, преодолев четырнадцать ри и оставив позади последнюю долину, застрял где-то недалеко от цели. И из-за чего! Из-за простой метели! Нет, самураи Тоэда не устрашатся непогоды!
Сабуро решительно подошел к двери и отодвинул перегородку. Злой ветер хлестнул по лицу так, что перехватило дыхание. За спиной испуганно мигнул огонь в очаге.
Сабуро поспешно захлопнул дверь. Вздохнул: ничего не поделаешь, придется ждать.
Взгляд упал на только что написанные стихи. Сабуро перечитал их. Нет, все-таки хорошо получилось, особенно про девушку.
Внезапно резкий порыв ветра ударил в стену, заставив Сабуро вздрогнуть. Колкий снег рассыпался, прошуршал по тонкой бумаге, словно кто-то провел по стене рукой. А через секунду в дверь постучали.
Впустите меня, впустите! — тонкий жалобный голос еле прорывался сквозь завывания урагана. Сабуро кинулся к двери. Раздвинул створки — перед ним, окруженная снежными завихрениями, зябко сжавшись под ударами вьюги, стояла юная девушка, и жалобно глядела на Сабуро испуганными глазами.
Домишко старенький, но, кажется, крепкий. Вполне подходящий, чтобы переждать метель.
Сабуро снял башмаки и направился к очагу. Нужно растопить огонь и согреться.
Ну и погода сегодня! Брр… А ведь с утра ничто не предвещало такой бури! Никакого ветра, только небольшой снегопад.
Сабуро двинулся в путь на заре, и по дороге наслаждался видами любимых гор, таких печальных под серым зимним небом. Грустные пейзажи навевали меланхолическое настроение, и Сабуро даже сочинил трехстишие:
Холодный мокрый снег падает на лицо - Надвину шляпу поглубже.
Зима в Китами.
Красиво получилось. Нужно будет не забыть, записать.
Дорога поднималась все выше в горы, и примерно к середине пути погода стала резко меняться. Подул пронзительный ветер, снегопад усилился. Снежные хлопья, крупные, как цветки чертополоха, уже не падали, а больно били по лицу.
Сабуро было уже не до любования природой. Он кутался поплотнее в плащ, натягивал кипарисовую шляпу на самые глаза, и все равно не мог спастись от ветра. Но о том, чтобы повернуть назад в долину, не допускал и мысли.
Как так? Тоэдо Сабуро выполнял повеление господина, а все самураи из клана Тоэдо были превосходными вассалами, и он, Сабуро, ничем не опозорит семью.
А буря все крепчала. Казалось, снежный вихрь сжимает путника в своих объятьях, кружит, подталкивает, ведет куда-то.
Сабуро уже начал опасаться, что погибнет в этом урагане. Но тут же отогнал от себя боязливые мысли. Что ж, погибнет, так погибнет, такова судьба, а бояться смерти — недостойно самурая Тоэдо.
И, словно награда за бесстрашие, из метели возник этот домишко. Видимо, специально построенный для отдыха путников, или пастухов, или паломников к уединенным храмам. Таких храмов много в горах Эдзо.
Обрадованный, Сабуро поспешил войти, и порыв ветра словно подтолкнул его к двери.
Возблагодарив милостивое провидение, Сабуро быстро наломал тонкого хвороста и высек искру. Очаг послушно запылал. Сабуро уселся перед огнем и, развязав дорожный мешок, вынул оттуда узелок с рисовыми лепешками.
Что ж, теперь можно спокойно переждать непогоду. Эх, еще бы кувшинчик пива! Тогда ожидание стало бы совсем не скучным!
Вспомнив о сочиненном недавно стихе, Сабуро снова обратился к мешку и достал из него тушечницу с кистью. Взял свою шляпу — на ее полях уже было начертано немало значков. Сабуро, хотя и стеснялся этого, но иногда просто не мог удержаться, чтобы не написать хокку.
Но торжественно-печальное настроение совершенно развеялось, и Сабуро никак не мог вспомнить красивые строчки.
Тогда, немного подумав, Сабуро обмакнул кисточку и написал:
Просится в дом, Стучится вьюга.
Наверно, хочет согреться.
Получилось не так красиво, как про снежные хлопья, но зато мужественно. Можно еще вот так:
Стучится вьюга, Словно девушка Просится в дом.
Вот так, пожалуй, лучше. И мужественно, и как будто поэту хорошо известно, как девушки просятся войти… На самом деле Сабуро было это еще неизвестно, но никогда и никому он бы не признался в этом. Сабуро — не мальчик, он самурай, уже взрослый воин и слуга князя Мацумаэ… Ну, почти взрослый. А если бы это было не так, разве дал бы ему господин такое важное задание?
«Из деревни Наёру, — сказал господин, — который год не поступают подати. Староста всякий раз сообщает о печальной смерти кого-то из молодых крестьян, о похоронах за счет общины. Не верю, чтобы молодые парни гибли с таким постоянством, но ты отправляйся туда, выясни. Не могу я позволить, чтобы меня обманывали мои подданые!». Сабуро выслушал, как подобает поклонился князю и удалился выполнять повеление. Следующим же утром отправился в дорогу. И теперь, преодолев четырнадцать ри и оставив позади последнюю долину, застрял где-то недалеко от цели. И из-за чего! Из-за простой метели! Нет, самураи Тоэда не устрашатся непогоды!
Сабуро решительно подошел к двери и отодвинул перегородку. Злой ветер хлестнул по лицу так, что перехватило дыхание. За спиной испуганно мигнул огонь в очаге.
Сабуро поспешно захлопнул дверь. Вздохнул: ничего не поделаешь, придется ждать.
Взгляд упал на только что написанные стихи. Сабуро перечитал их. Нет, все-таки хорошо получилось, особенно про девушку.
Внезапно резкий порыв ветра ударил в стену, заставив Сабуро вздрогнуть. Колкий снег рассыпался, прошуршал по тонкой бумаге, словно кто-то провел по стене рукой. А через секунду в дверь постучали.
Впустите меня, впустите! — тонкий жалобный голос еле прорывался сквозь завывания урагана. Сабуро кинулся к двери. Раздвинул створки — перед ним, окруженная снежными завихрениями, зябко сжавшись под ударами вьюги, стояла юная девушка, и жалобно глядела на Сабуро испуганными глазами.
Страница 1 из 4
