Свет фар и шум мотора рассекли темноту, потревожив заснувшую было деревянную дачу. Подъехав к широкой деревянной калитке, машина посигналила. Тут же на крыльцо дощатого домика выбежала полная женщина в платке, в цветастом платье. Одним ловким движением она раздвинула высокий забор и отошла в сторону, давая машине проехать.
Добавить в моё избранное
13 мин, 5 сек 7563
Наконец, когда автомобиль въехал на небольшую площадочку перед домом, женщина снова сдвинула створки в цельный забор, а из машины стали потихоньку выходить гости.
Их было трое. Мужчина лет тридцати, одетый в футболку и потёртые джинсы, с копной тёмных волос на голове, женщина того же возраста с убранными в пучок волосами, одетая в лёгкий сарафан, и девочка-семилетка с озорными светлыми косичками, в шортиках.
— Ну, здравствуй, Серёженька, здравствуй, Лерочка! Ух, Машенька, длинноногая моя! Скоро выше бабушки будешь!
— Здравствуй, мама, — отвечал мужчина, целуя старушку в щёчку.
— Здравствуйте, Зинаида Петровна! Как себя чувствуете?
— Да ничего, Лерочка. Только вот ноги болят. Эх, старость не радость.
А длинноногая Машенция с радостным визгом бросилась к бабушке и стала покрывать её щёки поцелуями.
— Пойдёмте скорей — я вам тут ужин приготовила.
За ужином Зинаида Петровна рассказывала сыну, невестке и внучке разные дачные новости — начиная с фитофторы, грозящей уничтожить весь урожай томатов, и заканчивая личной жизнью соседской живности.
— Представляете, у Антоновны котика убили. Пришёл совершенно никакой, а к вечеру умер. Видимо, ему позвоночник сломали. Ужас! Что за люди пошли! Ну, не нравится тебе, что кот у тебя в огороде ходит — ну, кинь в него комом земли. Ком рассыплется, а кот испугается — убежит. Но зачем же бить?
Может, на этот вопрос мог бы ответить Андреич с соседней улицы, но он, однако же, не спешил ничего объяснять. Он просто говорил: да, я бью котов, которые шастают к моей Маське. Бью и буду бить.
Его-то Зинаида Петровна подозревала в первую очередь. Но, как говорится, не пойман — не вор. Да и попробуй Андреичу что-то сказать — обматерит по первое число. Хотя Зинаиду Петровну он ещё, может, постесняется — у неё всё-таки взрослый сын, а вот Антоновну защитить некому — муж умер, дочери разъехались и о матери не вспоминают. А слабых и беззащитных Андреич не жалует.
— А у Михалны собака трёх щенят принесла. Такие красавцы!
Проговорив до полуночи, вся семья отправилась спать. Маше постелили на первом этаже в комнате рядышком с бабушкиной, а Лера с мужем поднялись, как всегда, на второй этаж, где стояла большая кровать.
Как всё-таки хорошо, что впереди — две недели отпуска! Две недели вдали от городской суеты, на природе, где вместо шума автомобилей слышится шелест берёз и пение птиц, где пахнет не выхлопными газами, а лесом, и из окна вместо серого асфальта, сливающимся с небом, видится зелёная трава, а сверху — небесная голубизна. Но главное — рядом дорогие люди — Серёженька с Машенькой. Сейчас никакая работа не может помешать быть с ними подольше, уделять им больше внимания.
«Нет, всё-таки зря я не хотела на дачу», — думала Лера, прежде чем уснуть в крепких объятиях мужа.
Всю неделю супруги с дочерью и бабушкой проводила на свежем воздухе: копались ли они в огороде, пропалывая грядки, ходили ли в лес по грибы да по ягоды, купались ли в озере или просто гуляли мимо соседских дач. Пару раз выезжали на рынок, чтобы купить продуктов и чего-нибудь почитать для себя и для Маши. Притом, читать они тоже предпочитали на улице — на скамейке, расположившейся вдоль крыльца. Там же Лера со свекровью перебирали ведро смородины, чтобы сварить желе.
Неприятности начались в воскресенье. Маша не то перекупалась, не то в лесу продуло — наутро уже лежала с температурой, кашлем и насморком. Однако больше всего огорчало девочку не это — она ведь так хотела идти сегодня в лес за черникой.
— Хочешь, я принесу тебе чернику? — спросила Лера дочку.
— Хочу, — несколько повеселела Маша.
— Я тогда сбегаю по-быстрому в лес, — сказала Лера свекрови. Та хлопотала на кухне, готовила обед.
— А то ребёнок хочет чернику.
— По заднице ей надо, а не чернику! — проворчала Зинаида Петровна.
— Говорили же ей: вылезай из воды, а то простудишься. Неслух!
— Ну ладно Вам, Зинаида Петровна. И так ведь сама себя наказала.
— Может, не пойдёшь? Одной-то всё-таки страшновато. Может, подождёшь, пока Серёжа вернётся?
— Так Серёжа будет только к вечеру. Тут ещё попробуй нужные запчасти найти. Да Вы не беспокойтесь, Зинаида Петровна, я недалеко.
— Ну что ж, иди, — вздохнула свекровь.
— Только будь осторожней.
Чтобы попасть в лес, надо было только выйти из калитки, несколько шагов пройти по широкой грунтовой дорожке и свернуть направо. Дальше узкая тропинка, идущая мимо соседских огородов, сама привела Леру на опушку леса.
По обе стороны от тропинки зеленела сочная трава, и где-то оттуда выглядывали любопытные ягодки земляники. Но не она сейчас интересовала женщину. Пройдя немного дальше, Лера увидела то, что искала. Ажурными зелёными кольцами окружал черничник стволы деревьев, а ягоды, облепившие кустарники, казались чёрными жемчужинами на перстне богача.
Их было трое. Мужчина лет тридцати, одетый в футболку и потёртые джинсы, с копной тёмных волос на голове, женщина того же возраста с убранными в пучок волосами, одетая в лёгкий сарафан, и девочка-семилетка с озорными светлыми косичками, в шортиках.
— Ну, здравствуй, Серёженька, здравствуй, Лерочка! Ух, Машенька, длинноногая моя! Скоро выше бабушки будешь!
— Здравствуй, мама, — отвечал мужчина, целуя старушку в щёчку.
— Здравствуйте, Зинаида Петровна! Как себя чувствуете?
— Да ничего, Лерочка. Только вот ноги болят. Эх, старость не радость.
А длинноногая Машенция с радостным визгом бросилась к бабушке и стала покрывать её щёки поцелуями.
— Пойдёмте скорей — я вам тут ужин приготовила.
За ужином Зинаида Петровна рассказывала сыну, невестке и внучке разные дачные новости — начиная с фитофторы, грозящей уничтожить весь урожай томатов, и заканчивая личной жизнью соседской живности.
— Представляете, у Антоновны котика убили. Пришёл совершенно никакой, а к вечеру умер. Видимо, ему позвоночник сломали. Ужас! Что за люди пошли! Ну, не нравится тебе, что кот у тебя в огороде ходит — ну, кинь в него комом земли. Ком рассыплется, а кот испугается — убежит. Но зачем же бить?
Может, на этот вопрос мог бы ответить Андреич с соседней улицы, но он, однако же, не спешил ничего объяснять. Он просто говорил: да, я бью котов, которые шастают к моей Маське. Бью и буду бить.
Его-то Зинаида Петровна подозревала в первую очередь. Но, как говорится, не пойман — не вор. Да и попробуй Андреичу что-то сказать — обматерит по первое число. Хотя Зинаиду Петровну он ещё, может, постесняется — у неё всё-таки взрослый сын, а вот Антоновну защитить некому — муж умер, дочери разъехались и о матери не вспоминают. А слабых и беззащитных Андреич не жалует.
— А у Михалны собака трёх щенят принесла. Такие красавцы!
Проговорив до полуночи, вся семья отправилась спать. Маше постелили на первом этаже в комнате рядышком с бабушкиной, а Лера с мужем поднялись, как всегда, на второй этаж, где стояла большая кровать.
Как всё-таки хорошо, что впереди — две недели отпуска! Две недели вдали от городской суеты, на природе, где вместо шума автомобилей слышится шелест берёз и пение птиц, где пахнет не выхлопными газами, а лесом, и из окна вместо серого асфальта, сливающимся с небом, видится зелёная трава, а сверху — небесная голубизна. Но главное — рядом дорогие люди — Серёженька с Машенькой. Сейчас никакая работа не может помешать быть с ними подольше, уделять им больше внимания.
«Нет, всё-таки зря я не хотела на дачу», — думала Лера, прежде чем уснуть в крепких объятиях мужа.
Всю неделю супруги с дочерью и бабушкой проводила на свежем воздухе: копались ли они в огороде, пропалывая грядки, ходили ли в лес по грибы да по ягоды, купались ли в озере или просто гуляли мимо соседских дач. Пару раз выезжали на рынок, чтобы купить продуктов и чего-нибудь почитать для себя и для Маши. Притом, читать они тоже предпочитали на улице — на скамейке, расположившейся вдоль крыльца. Там же Лера со свекровью перебирали ведро смородины, чтобы сварить желе.
Неприятности начались в воскресенье. Маша не то перекупалась, не то в лесу продуло — наутро уже лежала с температурой, кашлем и насморком. Однако больше всего огорчало девочку не это — она ведь так хотела идти сегодня в лес за черникой.
— Хочешь, я принесу тебе чернику? — спросила Лера дочку.
— Хочу, — несколько повеселела Маша.
— Я тогда сбегаю по-быстрому в лес, — сказала Лера свекрови. Та хлопотала на кухне, готовила обед.
— А то ребёнок хочет чернику.
— По заднице ей надо, а не чернику! — проворчала Зинаида Петровна.
— Говорили же ей: вылезай из воды, а то простудишься. Неслух!
— Ну ладно Вам, Зинаида Петровна. И так ведь сама себя наказала.
— Может, не пойдёшь? Одной-то всё-таки страшновато. Может, подождёшь, пока Серёжа вернётся?
— Так Серёжа будет только к вечеру. Тут ещё попробуй нужные запчасти найти. Да Вы не беспокойтесь, Зинаида Петровна, я недалеко.
— Ну что ж, иди, — вздохнула свекровь.
— Только будь осторожней.
Чтобы попасть в лес, надо было только выйти из калитки, несколько шагов пройти по широкой грунтовой дорожке и свернуть направо. Дальше узкая тропинка, идущая мимо соседских огородов, сама привела Леру на опушку леса.
По обе стороны от тропинки зеленела сочная трава, и где-то оттуда выглядывали любопытные ягодки земляники. Но не она сейчас интересовала женщину. Пройдя немного дальше, Лера увидела то, что искала. Ажурными зелёными кольцами окружал черничник стволы деревьев, а ягоды, облепившие кустарники, казались чёрными жемчужинами на перстне богача.
Страница 1 из 4
