На сей раз внимание всех выпивающих в забегаловке, привлек некий мужик бомжеватого вида и неопределенного возраста, весь в бороде. Он стоял за одиноким столиком и готовился употребить пиво. Вдруг к нему подскочил один из подвыпивших парней и попытался отобрать кружку…
Добавить в моё избранное
14 мин, 1 сек 14505
Жена выслушала рассказ этот с прискорбием, сунула шоферюгам каких-то пирожков на дорожку и говорит: уезжайте-ка вы поскорей, не дай Бог мой вас застанет. Не нужно никому такое ваше объяснение. Пускай так и думает, что черти его уволокли. Он у меня, говорит, через это пить бросил, да и полдеревни заодно, а как узнают правду-то… Шоферюги вошли в положение, да только поднялись, а Сенька возвращается — забыл чего-то. Смотрит: два мужика незнакомых в доме сидят — с чего бы это? А тут еще нехорошее предчувствие у него зародилось — фуру он на околице приметил, а когда пацанят от нее отгонять стал — как бы чего не свинтили — пахнуло из фуры на Сеньку рыбным запахом, тем самым.
Шоферюги поначалу дурочками прикинулись, дескать, случайно заехали — заблудились. Но Сеньку не проведешь — пытать стал их на свою голову, ну они и раскололись.
Для Сеньки правда об его путешествии стала что ни на есть трагедией. Ой и зачем, говорит, только вы приперлись? Изверги, лезете со своим объяснением. Просили вас? Эх, вы! Чуда лишили. Лучше уж и не было бы его вовсе. Куда ж мне теперь?
В общем, как значилось в одном милицейском протоколе, пострадавшему были нанесены тяжкие душевные повреждения. Если раньше Сенька пил просто так — как все, несознательно, теперь начал пить с досады, что чуда не произошло, а это еще хуже. В общем, усомнился и потерял веру. А лиши русского идеи, веры лиши — и он захиреет, запьет, сойдет на нет… — Что же, так и спился вконец? — сочувственно спросил кто-то из слушавших историю посетителей забегаловки.
— Да почти уже. Пил втрое пуще прежнего, в петлю даже лез, да сняли вовремя. В церковь вовсе ходить перестал, да и когда тут ходить, если из запоя в запой. Стержня, говорит, эти шоферюги со своей правдой лишили, словно хребтину переломали.
К тому же обозлились на Сеньку мужики, ведь всю деревню подвел, обманул. Драма, одним словом народная. Вот облом, так облом. Чуда лишили, надежды, а жить без надежды — безнадежное занятие. И снова пустились мужики в запой.
Скипидарыч влил содержимое одноразового стаканчика в глотку, занюхал рукавом и продолжал.
— Но однажды, когда уже был Сенька на грани совершенного безверья, все же выдержался дня три, пошел в церковь. Молил Бога, чтоб на путь истинный направил, чудо новое дал, однако ж, чуда не произошло. Сенька пил-пил, а когда взаймы давать перестали, поперся в райцентр велик пропивать. Да так и пропал.
— Грохнули, что ли? — со знанием дела спросили в забегаловке.
— Вот все так и подумали, а может, просто пьяный доездился по дороге — сбили ненароком. В общем, неделю нет, вторую. В милицию заявили, стали труп искать, да не нашли. А где-то через месяц объявился Сенька. Трезвехонький, глаза светятся, в общем как огурчик. Одет, кстати, в джинсу какую-то, а на голове шляпа ковбойская. Спрашивают: где был? А он и отвечает: в Америке.
— Да ну? И как это его туда занесло? — удивились в публике.
— А в этом-то и загадка. Пропил, говорит, в райцентре свой велик, где отрубился уж и не помнит. Просыпается только, а кругом подозрительная местность. Прям как в прошлый раз, только хуже еще — пустыня какая-то. Ну в натуре пустыня — жара, песок один, чисто пекло адское кругом, аж мозги плавятся. А в руке только пробка одна от бутылки пива. Делать нечего — поднялся, сидеть-то на этом песке невозможно — жжется. Брел, брел, слава Богу, на дорогу набрел. Прямая, говорит, такая, ровная — не то, что наши. Тормознул тачку, а водила-то ни черта по-русски не понимает, да и лыко-то Сенька с похмелья не вяжет, в глотке все пересохло. Водила черный весь, кстати. Может, конечно, негр, а может чего похуже. Кто его знает, может, теперь в аду тоже на машинах ездят. Кто бы он ни был, но подбросил водила Сеньку до ближайшего городка. А там, хоть все и чернявые такие, но набожные однако. А чему удивляться? Все под одним Богом ходим, хоть и не в одного веруем. Вообще народ отзывчивый и дюже любопытный попался. Тут же на пришельца поглазеть собрались, и поп ихний подошел. Ну, сперва напоили Сеньку кока-колой с гамбургером. Как уж он с ними изъяснялся — черт его знает, однако смог показать, что русский он, и что черти его в пустыню ихнюю закинули. Чернявые сразу креститься стали, а поп водой святой брызгать, однако убедились, что нет в Сеньке бесов, и успокоились. В общем, поверили Сенькиной истории сразу, видать и у них черти людей таскают. Да и как не поверить: из пустыни вышел, ни бельмеса по ихнему не понимает, где находится понятия не имеет, а на шпиона совсем не похож — рожей не вышел. Да и невооруженным глазом видно, что мужик совершенно обалдевший. Объяснили ему кое-как, что занесло его в эту, Неваду, штат такой американский, стали думать, как переправлять на родину. Ведь Сенька-то без денег, без документов. ЦРУ ихнее прознает — загребут, потом концов не найдешь. Ну повезло Сеньке — летчик один родом с того городка был. Договорились, тот его тайком до Москвы и перевез. А дальше уж сам добрался.
Шоферюги поначалу дурочками прикинулись, дескать, случайно заехали — заблудились. Но Сеньку не проведешь — пытать стал их на свою голову, ну они и раскололись.
Для Сеньки правда об его путешествии стала что ни на есть трагедией. Ой и зачем, говорит, только вы приперлись? Изверги, лезете со своим объяснением. Просили вас? Эх, вы! Чуда лишили. Лучше уж и не было бы его вовсе. Куда ж мне теперь?
В общем, как значилось в одном милицейском протоколе, пострадавшему были нанесены тяжкие душевные повреждения. Если раньше Сенька пил просто так — как все, несознательно, теперь начал пить с досады, что чуда не произошло, а это еще хуже. В общем, усомнился и потерял веру. А лиши русского идеи, веры лиши — и он захиреет, запьет, сойдет на нет… — Что же, так и спился вконец? — сочувственно спросил кто-то из слушавших историю посетителей забегаловки.
— Да почти уже. Пил втрое пуще прежнего, в петлю даже лез, да сняли вовремя. В церковь вовсе ходить перестал, да и когда тут ходить, если из запоя в запой. Стержня, говорит, эти шоферюги со своей правдой лишили, словно хребтину переломали.
К тому же обозлились на Сеньку мужики, ведь всю деревню подвел, обманул. Драма, одним словом народная. Вот облом, так облом. Чуда лишили, надежды, а жить без надежды — безнадежное занятие. И снова пустились мужики в запой.
Скипидарыч влил содержимое одноразового стаканчика в глотку, занюхал рукавом и продолжал.
— Но однажды, когда уже был Сенька на грани совершенного безверья, все же выдержался дня три, пошел в церковь. Молил Бога, чтоб на путь истинный направил, чудо новое дал, однако ж, чуда не произошло. Сенька пил-пил, а когда взаймы давать перестали, поперся в райцентр велик пропивать. Да так и пропал.
— Грохнули, что ли? — со знанием дела спросили в забегаловке.
— Вот все так и подумали, а может, просто пьяный доездился по дороге — сбили ненароком. В общем, неделю нет, вторую. В милицию заявили, стали труп искать, да не нашли. А где-то через месяц объявился Сенька. Трезвехонький, глаза светятся, в общем как огурчик. Одет, кстати, в джинсу какую-то, а на голове шляпа ковбойская. Спрашивают: где был? А он и отвечает: в Америке.
— Да ну? И как это его туда занесло? — удивились в публике.
— А в этом-то и загадка. Пропил, говорит, в райцентре свой велик, где отрубился уж и не помнит. Просыпается только, а кругом подозрительная местность. Прям как в прошлый раз, только хуже еще — пустыня какая-то. Ну в натуре пустыня — жара, песок один, чисто пекло адское кругом, аж мозги плавятся. А в руке только пробка одна от бутылки пива. Делать нечего — поднялся, сидеть-то на этом песке невозможно — жжется. Брел, брел, слава Богу, на дорогу набрел. Прямая, говорит, такая, ровная — не то, что наши. Тормознул тачку, а водила-то ни черта по-русски не понимает, да и лыко-то Сенька с похмелья не вяжет, в глотке все пересохло. Водила черный весь, кстати. Может, конечно, негр, а может чего похуже. Кто его знает, может, теперь в аду тоже на машинах ездят. Кто бы он ни был, но подбросил водила Сеньку до ближайшего городка. А там, хоть все и чернявые такие, но набожные однако. А чему удивляться? Все под одним Богом ходим, хоть и не в одного веруем. Вообще народ отзывчивый и дюже любопытный попался. Тут же на пришельца поглазеть собрались, и поп ихний подошел. Ну, сперва напоили Сеньку кока-колой с гамбургером. Как уж он с ними изъяснялся — черт его знает, однако смог показать, что русский он, и что черти его в пустыню ихнюю закинули. Чернявые сразу креститься стали, а поп водой святой брызгать, однако убедились, что нет в Сеньке бесов, и успокоились. В общем, поверили Сенькиной истории сразу, видать и у них черти людей таскают. Да и как не поверить: из пустыни вышел, ни бельмеса по ихнему не понимает, где находится понятия не имеет, а на шпиона совсем не похож — рожей не вышел. Да и невооруженным глазом видно, что мужик совершенно обалдевший. Объяснили ему кое-как, что занесло его в эту, Неваду, штат такой американский, стали думать, как переправлять на родину. Ведь Сенька-то без денег, без документов. ЦРУ ихнее прознает — загребут, потом концов не найдешь. Ну повезло Сеньке — летчик один родом с того городка был. Договорились, тот его тайком до Москвы и перевез. А дальше уж сам добрался.
Страница 3 из 4
