Волки поют

На полу возле кошачьего лотка горела крохотная двухваттная лампочка. Она освещала не больше десяти сантиметров кафеля.

Я потопал на кухню, распахнул шкаф, уронил дуршлаг и достал свечу и зажигалку. Руки ходили ходуном, но я смог её зажечь. Начинаем ночной дозор.

В квартире полный погром. Разбиты все стёкла и зеркала, обои висят клочьями, дверцы кафов сорваны с петель. В ванной сбит кафель, в воздухе цементная пыль. Из разбитого унитаза сочится вода.

Электрический счётчик вырван. Вместе с проводами.

Всё, как год назад.

По опыту я знаю, что решётку на окне и входную дверь можно не проверять. Решётка на месте, дверь закрыта изнутри на засов.

Разгром настолько тотален, что уже не ужасает. Меня хватает только на одну мысль — что это за существо, которое устроило всё это, но ухитрилось меня не тронуть и даже не разбудить. Откуда оно взялось? Где сейчас? Может, оно совсем рядом?

И тут запел мой мобильный.

Я добирался до мобильного по битым стёклам.

Потом долго, теряя терпение и силы, выбирал нужную кнопку. Она не хотела нажиматься. Чёрт, никак не свыкнусь с новым аппаратом!

Рыжий.

— Спаси меня!

— Что?

— Они напали на меня! Сзади!

— Кто они?

— Я не увидел. Приезжай! Скорее!

— Где ты?

— Я в парке. Я полночи тут провалялся, без сознания… я идти не могу! Я ранен.

Его голос дрожит. То пропадает, то срывается в крик.

— Ты же садился в автомобиль!

— Какой автомобиль? Я ранен! Ты приедешь?

Мне удалось преодолеть страх. Поставил свечу на коврик для мышки. Как мог, оделся. Отнёс свечу в прихожую, поставил на полку у разбитого зеркала.

И заметил это, когда уже завязал один ботинок.

Волосы на запястье отросли сверх всякой меры. Даже возникла мысль их постричь. И только я понял, что что-то не так, тело вспыхнуло, зачесалось и закололось.

Шерсть полезла наружу, чёрная, едкая, жёсткая, как ежовые колючки. Конечности ещё слушались, я успел содрать джинсы и выползти из майки… А дальше — только на четвереньках.

Луна висела над городом, похожая на хрустальный фонарь.

Я бежал в тени, стараясь убедить себя, что похож на заблудившегося маламута. Только дикие собаки не бывают такими целеустремлёнными.

Мир волчьими глазами был лихорадочно-жёлтым.

Эти мерзавцы могли быть где-то рядом. Поэтому я подбирался с тыла, тверскими переулками. Миновал Большой Каретный. Вспомнилась «Охота на волков» того же автора и я напомнил себе, что прыгать через красные флажки — можно.

С Малой Дмитровки я разглядел уголок ограды с чёрными деревьями. И пополз по переулку, старательно принюхиваясь.

Ночной город смердел выхлопными газами, прелыми листьями, мокрым асфальтом. Запаха Рыжего я не чувствовал. Впрочем, ветра не было.

Выполз на угол. Машины нет. Но пахнет человеком.

Я пригляделся. Ага, вот один. Чёрная куртка, жёлтое пятно лица в инфрокрасных лучах. В руках — охотничья винтовка. Уверен, у него и разрешение есть… Ветер проснулся и подул в мою сторону. Нет, охотники так не пахнут. Этот громила в лакированных ботинках покидает город, только чтобы закопать очередной труп.

Постойте!

Тонкий как ниточка аромат Рыжего… Но так может пахнуть и его куртка, волосы, мёртвое тело… Мои лапы шагнули назад, потом ещё. Хотелось скулить, но было нельзя.

И вот я рванулся и побежал прочь, уже не разбирая ни теней, ни дороги.

Умный волк — живой волк. Но очень несчастный.

Бежать, бежать, бежать, бежать… В санатории моим соседом оказался Яромир, сын Перуна, из рода Псковских Волков. Он был бритый налысо, круглый и сознательный. Выступал в боях без правил, поклонялся языческим богам и держал в тумбочке пистолет Макарова. Он просветил меня насчёт волчьей жизни на Древней Руси.

— У греков написана, что севернее скифов жили невры. Они умели превращаться в волков. Значит, умели предки! Да… — Почему ты так думаешь?

— Это в книжке было. Великий русский учёный написал, волхв Дубослав. Смотри, как оно есть. Россия — родина динозавров, это уже доказали. Всех динозавров, которые нормальные были. Тираннозавров, диплодоков, велоцерапторов. А в Израиле жили совсем другие динозавры — рептилоиды. И вот, значит, жидомасоны верхом на рептилоидах пошли воевать против русских, которые верхом на динозаврах. Это и была Троянская Война. Про неё ещё Архимед написал. А потом, в Атлантиде… На этом месте к сыну Перуна приехали женщины. Так что тайны древних славяно-арийско-неврийский оборотней так и остались для меня тайнами.

Я лежал на кровати и пытался понять, что мне теперь делать.

— Лупасевич, к вам посетитель.

Кто бы это мог быть? Я поднялся и пошёл в холл.

Женщина, незнакомая. Аккуратно подстриженные волосы и холодный взгляд.