Волки поют

Когда медсестра ушла, она предложила погулять.

Мы ушли за восточное крыло. Когда повернули, она помахала коркой Мантейфеля.

— Рад заботе, — произнёс я.

— Микстуру пьёшь?

— Экспериментальную?

— Да.

— Пью… наверное. Забыл! Блин, забыл!

— Вроде большой мальчик, а надо уговаривать микстуру пить.

— У меня от неё провалы в памяти!

— Ты хочешь, чтобы тебя на цепь посадили?

— Я ничего такого не сделал! Слышишь? Не сделал?

— У нас, Лупасевич, в стране равенство перед законом. Когда ты кого-нибудь задерёшь, судить тебя будут как человека. Быть волком — не оправдание.

— Я не могу перестать быть волком, — произнёс я, — Вы прекрасно знаете, что это неизлечимо. Как гомосексуализм.

— У нас нет предубеждений, — усталым тоном произнесла женщина, — И уже дважды мы предлагали вам вакансию в Мантейфеле. Вы это тоже забыли?

— А если я не хочу на вас работать?

— Мы не заставляем.

— Хотя ваша ксива мне бы не помешала.

— Вот видите. Так может быть, вы измените своё решение.

Я был так быстр, что она не успела ничего сделать.

— Ну нет, — произнёс я, когда пистолет уже дрожал у её лба, — Ксиву вы мне и так отдадите.

Волчица скосила глаза.

— Откуда он у вас? Я уверена, что разрешения нет.

— У соседа одолжил. Из тумбочки.

Холодная рука полезла в карман и потянула документ. Я подозревал, что у них инструкция не сопротивляться.

Мы отошли ещё дальше, к бетонному треугольнику спуска в подвал.

— Вниз!

— Лупасевич, вы закон нарушаете!

— Знаю.

— Вы хоть понимаете, что творите?

— Что у вас есть на графиню?

— Какую графиню?

— Которая оборотень.

— Я не работаю на этом деле. И в любом случае, это закрытая информация.

— Спасибо, а теперь вниз.

Я захлопнул дверь и запер на засов. С той стороны она её не откроет — ни в человеческом виде, ни в волчьем. Спрятал трофейный пистолет в карман и зашагал к воротам.

Графиня жила в одной из тех странных новых домов, что недавно появились в районе Крымского моста. Новенькие многоэтажки с полностью прозрачными лестничными клетками и здоровенными круглыми окнами наверху.

У подъезда дежурили два лба в погребально-чёрных костюмах. Того, что поджидал в Эрмитаже, я опознал по запаху. И вида, конечно, не подал.

Мордоворот достал мобилу.

— Тут какой-то Мантейфель. Ага, пропустить.

Бесшумный лифт утащил меня на самый верхний этаж и открылся прямо в прихожую Пентхауза. Единственная дверь открыта, на пороге графиня. В этот раз она была одета в легкое тёмное платье с широкими руками.

— Вы из Мантейфеля?

— Да. Агент… Дмитриев, — я молил Луну, чтобы она не обратила внимание на заминку, — Я слышал, у вас какие-то дела с волками.

— Давайте зайдём, — графиня улыбнулась.

Я сразу понял, что с ней. Нет сомнений, она тоже из волчьего племени, и тоже страдает от острого полнолуния. Из-под густых арабских духов пробивался упорный запах железа и крови.

Прихожая размером с квартиру рабочей семьи. Вместо дверей в зал — просторная арка.

— Вам смешать коктейль?

— Мы не в штатах.

— Но разве это повод, чтобы отказаться от коктейля?

Она подала мне низкий гранёный стакан. Янтарный виски пахнул керосином.

— Так что вы мне хотите сообщить?

— Мой муж, — она потупила глаза, — стал жертвой маньяка. Возможно, он оставил следы. Вы можете посмотреть?

Стыдно признаться, но я обрадовался.

— Где обнаружено тело?

— Прямо в комнате. Я была на концерте, выступал поэт Бухаев. Вы знаете поэта Бухаева?

— Нет.

— У него очень острые рифмы и панчи. Например: «Страна — из говна, вся воняет она». Не правда ли, очень мило?

— Я не силён в современной поэзии.

— Мой муж сказал, что хотел бы помочь одному юноше. Юноша рос без отца, из не очень богатой семьи. Но проявляет большие способности. Муж решил проспонсировать его учёбу.

— Это очень достойная идея.

— Юноша обещал познакомить отца со своим приятелем, который работает дизайнером. Как вы относитесь к дизайнерам? Я слышала, большинство дизайнеров — гомосексуалисты.

— Я не располагаю статистикой по этому вопросу.

— И вот, когда я вернулась с выступления… мой муж был уже мёртв. Как мёртв и юноша. А друга нигде не было.

Моё горло словно сдавило железной рукой.

— Почему его… не задержала охрана?

— Охрану мы выставили только сегодня. Консьержка, говорит, что ничего не видела. Я склоняюсь к версии, что он ушёл через одно из окон подъезда. Вы понимает, да? В волчьем виде.

— Вы ничего не трогали?

— Нет.