Когда гремит гром за Черным озером

Вова остался на веранде обдумывать таинственную историю молчания его отца, а бабушка пошла в дом — убирать посуду.

Сергей, разыскивая сына, невольно подслушал этот разговор. Не очень все это приятно — такие взрослые россказни да в детские уши. Хотя в селе это принято — невзирая на образование и достаток. Быть может люди, причастные к магическому ритуалу весеннего кормления земли зерном и осеннему сбору его результатов просто не могут по-другому думать.

Хотя… Сергей тряхнул головой, освобождая ее от пьяных философских мыслей. Нужно решать конкретные задачи. Например: нужно сделать все для того, чтобы Вовка закрепился в его семье, почувствовал себя ее частью. Восстановить разрушенные связи. Иначе многолетняя борьба с бывшей женой была просто бессмысленной.

— Вова! Пойдем, погуляем.

Они пошли за ворота, отец хотел показать сыну свое родное село. Хотя оно и поистаскалось да поизносилось за время городской жизни Сергея, детский взгляд вряд ли будет задерживаться на пустых избах без окон, покосившихся заборах, да пьяных жителях. Зато он выхватит зеленые холмы вокруг, большущую речку под обрывом и свободу пространства вокруг… Стоя на обрыве так здорово раскинуть руки и представить, что ты летишь над этим водным пространством, что под тобой пролетают зеленые островки, лодки, водовороты, во-о-он та пристань, железнодорожный мост, который отсюда едва видно… — Папа, а почему ты не разговаривал?

Вова, судя по всему, все еще обдумывал информацию, полученную от бабушки, и потому не разделял молчаливого восторга отца живописными окрестностями.

— Не знаю. Не помню.

— Баба говорит, что ей зла пожелали… — Я и не помню ничего. Поверишь — нет, я себя помню только с семи лет.

— Как так?

— Да вот так. Не помню, да и все.

Легко объяснить взрослому, но как объяснить ребенку? Сергея время от времени беспокоило то, что у него нет воспоминаний до семи лет. Когда они с женой заговорили о том, что пришло время завести ребенка, пришлось заняться этим вопросом вплотную. И был получен ответ: аутизм.

Непросто справиться с осознанием того, что ты сам — ходячая угроза для своего сына или будущих внуков. Но, по крайней мере, с этим можно жить и принимать какие-то решения. А вот жить в мире, в котором … злые мысли наносят вред вашему ребенку — очень некомфортно. Мягко выражаясь.

Нужно просто переключить сына на что-то другое.

— Да ладно, со всем этим… Ты на рыбалку хочешь?

— Конечно! На лодке?

Можно и на лодке. С батей порешать, и все будет.

— Вот завтра с утра и … Кто-то стоял за спиной.

Сергей резко повернулся и чуть не оступился с обрыва: пока они разговаривали к ним незаметно подошел … дурачок? Да, судя по всему, просто деревенский дурачок. Это было очевидно: маленького ростика, одет в тряпье, палец во рту, а волосы седые. Лицо сорокапятилетнего. А глаза смотрят с любопытством пятилетнего. Стоит прямо в полушаге от сына с отцом.

— Тебе чего?

Вова тоже повернулся. Не испугался — незваный был ростом чуть выше него, да и взгляд неагрессивный.

— А-ай ай а-ай.

— Чего?, — первоначальный испуг от неожиданности прошел. Осталась досадующая неловкость — не заметил ли сын нелепого страха отца.

— А-ай ай а-ай.

— Папа, может он есть хочет?

— Может, — и к дурачку — Ты не умеешь разговаривать?

— А-ай ай а-ай!

— На денег, — Вова протянул рублей двадцать. Несчастный протянул руку, чтобы взять деньги, но в последний момент отклонил ладонь к земле, так что монеты просто посыпались на траву.

— Вова, погоди, — Сергей присел и стал собирать монеты, — Он просто не понимает что такое деньги… — Слава!, — женская фигура быстро приближалась к ним от берега, огибая обрыв, — Слава, ты куда сбежал?

Это старушка какая-то. Маленькая и худая. Но недостаточно маленькая, чтоб быть меньше … Славы. Распутное пропитое лицо, передних зубов нет, пьяные глаза смотрят хитро.

— Слава, ты чего к людям пристаешь? Пойдем-пойдем, — и уже обращаясь к отцу с сыном, — Вы его извините молодые люди, он добрый.

Как будто про пса «Он не кусается». И все это с игривой улыбкой.

— Бабушка, а что он говорит?

— Он ко всем незнакомым пристает. Говорит «Отдай мой голос».

… Душно. Окна открытые, а душно.

Сергей половину ночи ворочался в своей кровати в попытках уснуть. Встал, наконец — попить. Вышел во двор.

Далеко-далеко, высоко-высоко звезды. Яркая звездная ночь. Такого в городе не увидишь.

Сигарета. Зажигалка. Крыльцо.

Тихо, только собачий лай вдалеке, да проезжают редкие мотоциклы по единственной улице села.

Может эта тишина не дает уснуть?

Разговор с дурачком Славой не вызвал особой тревоги — только раздражение. Хотя в любой деревне есть дурачок, так ведь?