Когда гремит гром за Черным озером

Просто не очень приятно было то, как Вова воспримет все это. Мальчик впечатлительный, а все эти разговоры про то, что Серега не разговаривал до семи лет да плюс еще этот деревенский даун (даун же? Аутисты не стремятся общаться, они замкнуты сами на себе — Сергей это узнал в ходе своего медицинского расследования) «Отдай мой голос».

Старуха то, которая была со Славой — нормальная?

Все идет не совсем так, как должно бы. Возможность, наконец, свободно общаться с сыном — большая победа. Но одержав ее, Серега оказался перед еще большей (возможно) проблемой: как сродниться с сыном? Как сделать так, чтобы их отношения вытекали из искренней привязанности другу к другу, из родственного единства, из осознания своей общности и похожести? И все это еще осложняется отношением деда и бабки. Нормальным отношением, да. Ласковым, приветливым. Но этот оттенок чувства вины — зачем? Зачем переносить взрослые вопросы на ребенка?

Марина — сука, понятно. Семейная жизнь Сергея пошла под откос. Тоже понятно. Но не нужно вот это едва уловимое (но уловимое) виляние хвостом.

Они ведь думают как: сука-мать переключила свое внимание на младшего ребенка, на его отца (второго мужа) и теперь Вова — как бы без матери. Сирота как бы. Отсюда и эти тайные взгляды и вздохи… Вспышка. Гром.

Где-то там, на горизонте идет гроза. Темные холмы, окаймляющие звездный купол, то здесь, то там, стали освещаться всполохами молний.

Знакомая картина.

Серега не помнит себя до семи лет, а вот первый день, когда он себя помнит… … Холодно. И тихо. Очень тихо, совсем тихо, тишина, тишина, тишина… Щека чувствует холод. Все тело чувствует холод, но щека и живот — особенно.

Холодно потому, что мокро.

Я лежу на чем-то мокром.

Ну, не совсем мокром. Как будто меня положили на холодец и вынесли на веранду.

Что такое «холодец» и«веранда»? «Холодец» — холодное.«Веранда»… Это вера? Что-то связанное с верой?

Я встаю на колени.

Я не на холодце. Хоть я и не знаю, что это такое, я знаю то, на чем лежал. Это ряска. Я лежал посреди ряски. Значит — на болоте.

Полностью встаю.

Вода по щиколотку.

Вокруг лес. Деревья.

Наверно надо идти. Я не знаю куда идти. Ночь же. Идти на свет луны?

Вспышка. Гром.

Где-то там, в том направлении идет гроза. Придется идти туда. Мне же все равно куда идти. А там хотя бы что-то происходит… … Да, с той ночи Сергей и помнит себя. Быть может просто шок оттого, что ребенок заблудился (потерялся) пробудил спящий разум, заставил интересоваться тем, что происходит вокруг. А фрагментарно усвоенные слова и понятия помогли сориентироваться в новом мире.

Стрессовая терапия не практикуется при лечении аутизма, но все современные методики и не являются лечением. Они, эти методики, лишь адаптация больного к этому миру. А вот стресс, иногда, дает совершенно удивительные результаты… События дикого дня, наконец, вызвали желанную усталость. Пора спать.

Скрип. От дома. Старики не спят? Не, скрип от окна, которое выходит в палисадник, из двора не видно.

— Я не хочу! Папа! Папа!, — Вовка.

Сергей быстро рванул к забору, перемахнул его.

Две темные фигуры: одна на мотоцикле, вторая свалила что-то в люльку, и запрыгнула на пассажирское сидение.

— Э! Стоять!, — прыжок к мотоциклу, но мотоциклист уже рванул с места.

— Стой! Вова!

В доме зажегся свет.

— Серега, чего там?, — в окно высунулся батя.

— Ключи! Кидай ключи! Вовку увозят!

… — Не понимаю, кому нужно ребенка воровать, у нас цыгане с роду не жили, — потерянно пробормотал батя.

Он сидел на пассажирском сидении, взгляд в никуда. Растерян.

Серега не обращая внимания, следил за темнотой впереди. Машина мчится, но куда? Куда ехать-то? В ночи любой мотоцикл — лишь пучок света. Уже выехали из деревни, но тот, за которым он погнался, исчез из вида. Куда? Везде же холмы… Погасил фары у машины, да, где-то есть сполохи света… — Поехали к участковому, сын. Он с районом свяжется дороги перекроют… — Погоди.

Заглушил мотор, открыл дверь… Звук есть, но надо съехать с дороги — прямо в темноту.

Машина покатилась под откос.

— Куда?! Ты совсем сдурел, разобьемся… Не разбились — машина носом ткнулась в мягкое… Что это вода? Грязь?

Сергей выскочил, и не думая ни о чем побежал вперед. Болото. Шмяк-шмяк — ноги проваливаются по щиколотку и по икры.

Можно и сгинуть так — шальная мысль… — Серега, стой, — батя пыхтит позади.

Звук двигателя мотоцикла стих впереди. Надо запомнить где… Темнота, луна светит, но освещает только темные силуэты деревьев. Гиблое болото — гниль, вода, деревья… — Серега, это Черное озеро, болото, ночью не пройдешь… Стой говорю, давай хоть позвоним… Сергей снова не обратил внимания на слова отца. Вперед, пока есть возможность!