Яркое солнце и ветер. Ветер колышет скатерти на столах, вынесенных во двор; солнце слепит многочисленных гостей, что нисколько им не мешает. Общий одобрительный гул, создающий радушную атмосферу праздника, и заинтересованная внимательность, с которой гости следят за распоряжениями и суетой хозяев, показывают, насколько популярен этот дом на селе…
Добавить в моё избранное
12 мин, 42 сек 14929
Желтый сполох. Еще. Туда? А вот и звуки, перекрывающие уже, чвакание шагов по болоту… Это гул людских голосов… Там, впереди, горит огромный костер и собралось много людей. Кто это?
— Серега, стой не ходи туда, — на этот раз батя ухватил Сергея за руку.
— Ты чего? Там Вова… — Не ходи, оставь это.
— Че?!
Испугался, что ли?
— Стой здесь и звони участковому. Пусть вызывает ОМОН, шмомон, чего угодно… — Нет.
Шок.
— Чего?
— Так все и должно быть. Ты Вове уже не поможешь. Там наши, деревенские. И мы должны все оставить. Ты должен.
— Пошел ты…, — стряхнул батину руку со своей и направился к огню.
Это островок посреди болота. В центре — огромный костер. Люди стоят лицом к нему, тихо переговариваются… Серега, грязный и мокрый, врывается в толпу, толкается, выходит к костру, поворачивается к людям.
— Эй, вы! Где мой сын?!
Притихли.
Десятки лиц и морд смотрят на него. Молча. Свет костра и жар его играет во всех глазах, уставившихся на него.
Батя пробивается за ним:
— Народ, простите моего сына, он не в курсе… — Михалыч… — Давай Михалыч… — … Он так же популярен здесь, как и на своем празднике. Подходит вплотную к Сереге, обхватывает его, как бы обнимая, сам же шепчет в ухо… … Серега родился слабеньким. Его лечили и лечили. А он спал и спал. Марьина бабка говорила, что душа мальчика в Черном озере — зависть людская ее украла и там заперла. И тогда Марья сделала как ее бабка велела. Понесла сына к озеру, и другого мальчишку с собой взяла. Того — здорового провела через озеро, а сына оставила на берегу. Серега и вернулся домой ночью. Только тот, другой, пацанчик головой тронулся. А с тех пор не родилось в селе ни одного здорового ребенка. Сельчане давно уж шептались, роптали, а потом и в открытую пошли — лет десять назад. И батя пообещал, что проклятие, лежащее на селе будет снято. А снять его можно только вернув озеру то, что ему принадлежит. Серега — сын, дороже него у Михалыча с Марьей ничего нет. А Вова… Еще будут у тебя детки, не переживай… … Огромное звездное небо. Где-то там, за холмами снова гремит гром.
Но холмов отсюда не видно — все загораживают деревья.
— Где он?
— Там, — батя показал рукой на воду, плескавшуюся по другую сторону острова.
И Серегей пошел туда. Без размышлений — на одном том чувстве, что толкнуло его в погоню.
— Стой, дурак, утоп он уже!, — кто-то — не батя — в спину.
Скользкое дно опускается все ниже.
«Какое, к черту, это озеро, это же просто болото!», — глупая мысль возникла, когда вода поравнялась с его горлом. А в его руку легла маленькая ладонь.
— Серега, стой не ходи туда, — на этот раз батя ухватил Сергея за руку.
— Ты чего? Там Вова… — Не ходи, оставь это.
— Че?!
Испугался, что ли?
— Стой здесь и звони участковому. Пусть вызывает ОМОН, шмомон, чего угодно… — Нет.
Шок.
— Чего?
— Так все и должно быть. Ты Вове уже не поможешь. Там наши, деревенские. И мы должны все оставить. Ты должен.
— Пошел ты…, — стряхнул батину руку со своей и направился к огню.
Это островок посреди болота. В центре — огромный костер. Люди стоят лицом к нему, тихо переговариваются… Серега, грязный и мокрый, врывается в толпу, толкается, выходит к костру, поворачивается к людям.
— Эй, вы! Где мой сын?!
Притихли.
Десятки лиц и морд смотрят на него. Молча. Свет костра и жар его играет во всех глазах, уставившихся на него.
Батя пробивается за ним:
— Народ, простите моего сына, он не в курсе… — Михалыч… — Давай Михалыч… — … Он так же популярен здесь, как и на своем празднике. Подходит вплотную к Сереге, обхватывает его, как бы обнимая, сам же шепчет в ухо… … Серега родился слабеньким. Его лечили и лечили. А он спал и спал. Марьина бабка говорила, что душа мальчика в Черном озере — зависть людская ее украла и там заперла. И тогда Марья сделала как ее бабка велела. Понесла сына к озеру, и другого мальчишку с собой взяла. Того — здорового провела через озеро, а сына оставила на берегу. Серега и вернулся домой ночью. Только тот, другой, пацанчик головой тронулся. А с тех пор не родилось в селе ни одного здорового ребенка. Сельчане давно уж шептались, роптали, а потом и в открытую пошли — лет десять назад. И батя пообещал, что проклятие, лежащее на селе будет снято. А снять его можно только вернув озеру то, что ему принадлежит. Серега — сын, дороже него у Михалыча с Марьей ничего нет. А Вова… Еще будут у тебя детки, не переживай… … Огромное звездное небо. Где-то там, за холмами снова гремит гром.
Но холмов отсюда не видно — все загораживают деревья.
— Где он?
— Там, — батя показал рукой на воду, плескавшуюся по другую сторону острова.
И Серегей пошел туда. Без размышлений — на одном том чувстве, что толкнуло его в погоню.
— Стой, дурак, утоп он уже!, — кто-то — не батя — в спину.
Скользкое дно опускается все ниже.
«Какое, к черту, это озеро, это же просто болото!», — глупая мысль возникла, когда вода поравнялась с его горлом. А в его руку легла маленькая ладонь.
Страница 4 из 4
