Короб стоит в углу, я смотрю телевизор и время от времени поглядываю на плетенку. Я те пошкрибуся! — говорю я громко. Чтобы не так страшно было.
Добавить в моё избранное
14 мин, 0 сек 18733
Еще бы немного и избавилась бы я от чар волшебных, вон уж и кожу научилась сбрасывать, почти вышли из меня гены лягушачьи. А потом и другие бы также, нас ведь трое было. А теперь, что делать?
И жалобно на меня смотрит, а слезы опять с кулак величиной катятся.
Да что ж делать? — Говорю я, ничего не понимая.
— Жить-поживать, да добра наживать, что еще.
Ничего не ответила мне девица-красавица. Только встала она, откинула занавеску с тела и повернулась ко мне спиной.
Глядь, а у нее на спине жабры, как у акулы по бокам, я в телевизоре видел. Жабры чуть подрагивают, как живые.
— Ничего, — проблеял неуверенно, — как-нибудь проживем, на рыбалку будем ходить…, — и хотел жабры рукой потрогать.
Только руку протянул, а они и распахнулись. И на меня из жабр глянули четыре пары паучьих глаз.
Дурак — он и есть дурак, подумал я, падая в обморок..Да, а дом со смешной крышей я сжег потом, куды ж его. Весь рис повыдергивал и в дом горящий побросал. Трупа китаезы в доме потом не нашел, только скелетики невиданные остались. Куды девался? Сбежал… Или сам напоследок в свою машинку адову залез, оккультист хренов.
Конец два:
Стоим мы, значица, посреди кухни, она с колбасой, я с лопатой, друг на друга глядим. Вдруг как рассмеется молодуха моя.
— Что, — говорит, — загулял добрый молодец? — Вроде ж, не пьяный вернулся. Где был-то? Я тут решила ужин сварганить, теперь уже завтрак будет.
Обалдел я, рот разинул, дурак-дураком. Потом полез плешь на голове волосами маскировать.
— Шкура там, в прихожке, твоя висит?
— Моя, теперь уже не нужна мне, все гены чужеродные из меня повыскакивали. Опять человеком сделалась. А то еще вчера на спине жабры были, а в них глаза паучьи. Так я, чтобы не пугать тебя, хоронилась все. В такой виде пред мужем молодым разве может невеста предстать?
— Тебя этот чертяга заколдовал? Видел я его преобразователь.
— Да дочка я его, так он даже меня ради своих опытов не пожалел. Совсем свихнулся на своем открытии. Хорошо, что жива осталась, не то что некоторые… Больше уж я в тот дом азиатский ни ногой.
— Подпалю к чертям собачьим я сей дом, вот прямо сейчас пойду и подпалю!
— Да вместе пойдем, давай отдышись пока.
Сел я на кухне и давай из ковшика воду колодезную хлебать, остановиться не могу. А жена моя кожу свою лягушачью схватила, порвала на кусочки и в унитаз спустила.
Да, а дом со смешной крышей мы сожгли потом, куды ж его. Весь рис повыдергивали и в дом горящий побросали. Трупа китаезы в доме потом не нашли, только скелетики невиданные остались. Куды девался? Сбежал… Или сам напоследок в свою машинку адову залез, оккультист хренов.
Так и стали мы жить-поживать, да добра наживать. Хвала папаше моему, не обманули традиции-то дедовы.
Жена моя, вот только, все на болото любит гулять ходить … Вот и сказке конец, а кто слушал, пусть напишет комментарий: какой конец лучше?
И жалобно на меня смотрит, а слезы опять с кулак величиной катятся.
Да что ж делать? — Говорю я, ничего не понимая.
— Жить-поживать, да добра наживать, что еще.
Ничего не ответила мне девица-красавица. Только встала она, откинула занавеску с тела и повернулась ко мне спиной.
Глядь, а у нее на спине жабры, как у акулы по бокам, я в телевизоре видел. Жабры чуть подрагивают, как живые.
— Ничего, — проблеял неуверенно, — как-нибудь проживем, на рыбалку будем ходить…, — и хотел жабры рукой потрогать.
Только руку протянул, а они и распахнулись. И на меня из жабр глянули четыре пары паучьих глаз.
Дурак — он и есть дурак, подумал я, падая в обморок..Да, а дом со смешной крышей я сжег потом, куды ж его. Весь рис повыдергивал и в дом горящий побросал. Трупа китаезы в доме потом не нашел, только скелетики невиданные остались. Куды девался? Сбежал… Или сам напоследок в свою машинку адову залез, оккультист хренов.
Конец два:
Стоим мы, значица, посреди кухни, она с колбасой, я с лопатой, друг на друга глядим. Вдруг как рассмеется молодуха моя.
— Что, — говорит, — загулял добрый молодец? — Вроде ж, не пьяный вернулся. Где был-то? Я тут решила ужин сварганить, теперь уже завтрак будет.
Обалдел я, рот разинул, дурак-дураком. Потом полез плешь на голове волосами маскировать.
— Шкура там, в прихожке, твоя висит?
— Моя, теперь уже не нужна мне, все гены чужеродные из меня повыскакивали. Опять человеком сделалась. А то еще вчера на спине жабры были, а в них глаза паучьи. Так я, чтобы не пугать тебя, хоронилась все. В такой виде пред мужем молодым разве может невеста предстать?
— Тебя этот чертяга заколдовал? Видел я его преобразователь.
— Да дочка я его, так он даже меня ради своих опытов не пожалел. Совсем свихнулся на своем открытии. Хорошо, что жива осталась, не то что некоторые… Больше уж я в тот дом азиатский ни ногой.
— Подпалю к чертям собачьим я сей дом, вот прямо сейчас пойду и подпалю!
— Да вместе пойдем, давай отдышись пока.
Сел я на кухне и давай из ковшика воду колодезную хлебать, остановиться не могу. А жена моя кожу свою лягушачью схватила, порвала на кусочки и в унитаз спустила.
Да, а дом со смешной крышей мы сожгли потом, куды ж его. Весь рис повыдергивали и в дом горящий побросали. Трупа китаезы в доме потом не нашли, только скелетики невиданные остались. Куды девался? Сбежал… Или сам напоследок в свою машинку адову залез, оккультист хренов.
Так и стали мы жить-поживать, да добра наживать. Хвала папаше моему, не обманули традиции-то дедовы.
Жена моя, вот только, все на болото любит гулять ходить … Вот и сказке конец, а кто слушал, пусть напишет комментарий: какой конец лучше?
Страница 4 из 4
