Кровь на стене

— И ты принял правильное решение прийти сюда, — отец Николас замер рядом с Джоном, положив руку ему на плечо.

— Только здесь ты можешь отдохнуть, скрывшись от суеты, что царит снаружи, словно приостановить бег времени и осмыслить все происходящее. Я попытаюсь понять все твои страхи и навести на путь истинный. Но ты должен сам идти за мной. Лишь так я смогу вывести тебя к свету.

— Да, отец, я понимаю все это и готов делать, что требуется. Но сил, кажется, уже не хватит ни на что — руки тяжелые, словно свинец, в груди пустота, брешь. Я боюсь… — Чего же, сын мой? Поведай мне не таясь о своих тревогах. И возможно вместе мы сможем найти защиту от них. Но начало пути здесь.

Настоятель вытянул руку приглашая юношу направится к алтарю и преклонить колени.

— Я не прошу тебя очистить свой разум. Я вижу, он полон стремлений и страстей. Мне не нужно слепое поклонение и клятвы в отречении от Зла, это просто невозможно в нашем мире. Я лишь хочу помочь тебе сбросить лишний груз тревог и непонимания, отпустить сознание на свободу, и тогда ты сам будешь волен выбирать тот путь, что предстанет тебе.

— Спасибо, отец Николас. Мне больше некуда было идти. И не от кого ждать помощи. Лишь здесь я чувствую … тишину.

— Это твой дом. Так было и так есть. Матушка очень переживает за тебя. Она ясно помнит все годы твоего обучения в стенах обители. Ты был хорошим мальчиком.

— Как она? Все ли хорошо, я давно ее не видел.

— С ней все в порядке. Новая группа учеников появилась у нее с недавних пор, как начались все эти убийства в городе. Много детей осиротело, и у них нет никого, кто смог бы им помочь. А мы рады каждому и готовы предоставить кров и пищу по мере возможностей. Тебе надо бы заглянуть к ней как-нибудь. Ты ведь помнишь еще ее распорядок дня. Она и сейчас верна своим принципам и никогда им не изменяет.

— Да, я знаю… Но тут громкий стук в дверь прервал его на слове. Кто-то ожесточенно бил в обитые медью створки ногой и громко кричал, привлекая внимание тех, кто внутри.

— Кажется, что-то случилось, — проговорил настоятель и поспешил к дверям, шаркая ночными тапками по каменному полу.

— Сейчас, сейчас, подождите минутку, уже иду.

Вот вновь заскрипел в замочной скважине резной тяжелый ключ, отъехал в сторону железный засов и дверь приоткрылась. Голубой туман, гонимый ночным ветром, жадно ворвался с улицы внутрь.

Джон увидел как Николас замер, будто громом пораженный, но потом взмахнул рукой и с кем-то быстро заговорил.

Он приоткрыл пошире дверь, впуская в храм ночных посетителей. Это были мужчина и женщина. Она была вся в крови, бок разорван, рука в страшных царапинах, в глазах лишь боль и мука. Мужчина помогал ей идти, перебросив руку через плечо, поддерживая свою спутницу, но и сам был не в лучшем состоянии — левая нога просто сочилась густой кровью, так что вся штанина брюк насквозь пропиталась. Измученное бородатое лицо полнилось ужасом и усталостью.

Но самое странное, что Джон увидел в эти мгновения — это как повел себя настоятель, отец Николас. Он еще стоял в дверях, но что-то громко и монотонно кричал во тьму, будто читал молитву, размахивая руками, делая странные пассы, а после перекрестился и с силой захлопнул дверь, быстро заперев ее на все замки и засовы. Он тяжело дышал и липкий пот покрывал его напряженное лицо. Но настоятель недолго пребывал в таком состоянии. Вот он вспомнил о припозднившихся посетителях и быстро подлетел к ним, рухнувшим в изнеможении прямо на пол шагах в десяти от входа.

— Как вы, что случилось, почему…? — спросил он, осматривая распластавшуюся на плитах женщину, мужчина сидел рядом с ней, оперевшись спиной о подлокотник ближайшей лавки.

— Это безумие какое-то, — проговорил он, покачивая головой.

— Все даже в голове не укладывается… — Это были собаки! — еле слышно прошептала женщина, не открывая закрытых от усталости и потери сил глаз. Она натружено с хрипом дышала и багровая пена лучилась на ее ярких губах, возможно, было повреждено легкое, что приносило страшные опасения.

— Собаки? — переспросил настоятель.

— Вы уверены?

— Да, эти кровожадные твари вырвались прямо из-за угла и бросились на нас. А их глаза, красные как кровь глаза, терзали душу… Мы едва успели сообразить, что происходит и забраться в нашу машину, но это их не остановило. Они грызли, словно фанеру стекло и металл, и были наполнены безумием. О, боже!

— Красные глаза… — девушка почти бредила, проваливаясь в беспамятство.

— Да, эти глаза, казалось, проникали внутрь меня, выворачивая все наизнанку, — продолжал мужчина.

— Не знаю, как нам удалось вырваться и добраться сюда.

— А что видели на улице вы, отец Николас? — еле слышно прошептал Джон, опустившись на колено рядом с девушкой.