Луна вяло пробивалась сквозь темные облака. Тот свет, который все-таки достигал земли, вырисовывал простую до безобразия картину — пустынное поле вокруг, где-то вдали виднелся лес и больше ничего. Окна поезда были закрыты, но через них просачивался холодный ветерок, мешавший заснуть…
Добавить в моё избранное
13 мин, 26 сек 2560
На полу лежали две мертвые туши, кровавый матрац сполз и слегка прикрыл их.
Сняв дверь с защелки и быстро открыв её, я буквально вывалился из купе в коридор. В шаге от меня стоял волк. Волк был совсем еще молодым — по сравнению с сородичами он был меньше размером, а шерсть его была очень коротка, едва прикрывая светлую кожу.
Волк, похоже, был удивлен моим появлением не меньше, чем я его. Он попытался отпрыгнуть назад, но в ту же секунду я набросился на него и полоснул ножом по спине. Замешкавшийся зверь странно взвыл от неожиданной боли и дернулся в сторону, но моя рука плотно обхватила его горло и не дала вырваться. Вместо воя из еще молодой пасти вырвался хрип, похожий на кашель и волк обессилено опустился на пол, отдавая свою жизнь в моё распоряжение.
Еще сильнее сжав руки на горле животного, я наконец-то оглядел свою жертву, лежащую в тусклом свете вагона и обомлел. Тошнота подкатила к моему горлу, и противно закрутило в животе. Я был на грани потери сознания. Лапы животного еще дергались, было видно, что жизнь осталась в теле. Но назвать их лапами я уже не мог. Шерсть почти пропала, передние лапы были похожи на скрюченные человеческие руки, которые скребли пол вагона. На задних лапах было больше шерсти, но в них безошибочно угадывались контуры ступни и пяти пальцев.
— Отпусти его, — хриплый голос прозвучал как будто из-под земли, и мне не хотелось верить, что его источником был предводитель стаи, стоящий у входа в вагон. На нем тоже стало меньше шерсти, хотя лапы по-прежнему были волчьи, но лицо… Да, я готов поклясться, что вместо морды у него было мерзкое, но все-таки человеческое лицо.
— Отпусти его. Отпусти, пожалуйста. Он мой сын, — голос волка становился все менее хриплым, — мы тебя не тронем. Обещаю.
— С какой стати я должен тебе верить? — мне казалось, что я свихнулся, но другого варианта, кроме разговора с человеком-волком мне не оставалось.
— Даю слово волка. Слово Вожака.
— Что здесь происходит? Где все люди? — огрызнулся я и, на всякий, случай ослабил хватку на горле захваченного мной молодого волка.
— Тебе этого лучше не знать. Просто отпусти моего сына и уходи.
— Нет! Я хочу узнать! Я хочу знать, что не сошел с ума, а иначе твоему сынку конец, — с этими словами я приставил нож к горлу своего заложника.
Вожак как будто бы вздохнул, помолчал и начал говорить:
— В этом поезде было немного людей. Проводники и несколько случайных пассажиров. Остальные, это те, кого вы называете оборотнями, и кого официально не существует. Но оборотни существуют, хотя превращаются в волков они не каждое полнолуние, — вожак уже совсем не был похож на волка, он уже не стоял на четвереньках, а присел на корточки — превращение происходит ровно один раз каждые 66 лет. И когда мы превращаемся, у нас остается только два желания: собраться в стаю и охотиться. Мы стараемся маскировать свои превращения, чтобы не вызывать подозрения. В 43-м году многие оборотни устремились на фронт, чтобы никто не заметил последствий. В 1877-м году оборотни потянулись на русско-турецкую войну.
— А сейчас люди в поезде попались под горячую лапу? — ненависть кипела во мне, хотя я и не мог сделать ничего другого, как только продолжать держать в заложниках волка, уже превратившегося в человека.
— Мы пытаемся предсказать точную дату превращения, но в это раз что-то пошло не так. Мы рассчитывали, что все случится послезавтра, когда мы окажемся на не очень популярном горном курорте, где пропажа людей могла пройти не замеченной.
— Ну а теперь, что вы будете делать? Думаете пропажу и смерть людей в поезде никто не заметит?
— Мы уже обдумали новый план. Будет сымитировано крушение поезда. К счастью, большинство находящихся в нем, выживут.
— Вожак помолчал и добавил — В том числе и вы!
Я вдруг ясно представил, что будет, если я не согашусь с этой армией человеко-волков. Нет, меня не волновало, что они могут разорвать меня в клочья или перегрызть мне горло. Я вдруг представил, как с пеной у рта пытаюсь объяснить, что произошло, а все шарахаются от меня и крутят у виска пальцем. Ни один из вариантов не был хорош, но я, наконец, выбрал и оттолкнул от себя наследника волчьего престола.
Сын вожака медленно пошел прочь, ежась и оглядываясь — не захочу ли я снова схватить его. Когда нас уже разделяло несколько метров, вожак сделал еле заметное движение рукой.
На улице было практически светло. Мутный свет струился сквозь пыль, плавающую внутри вагона. Два молодых человека, полностью голых, стоящих по обе руки от Вожака переглянулись и ринулись в мою сторону.
Оттолкнув в сторону отпрыска своего предводителя, они уже были практически передо мной. Я только сейчас понял свою ошибку и от испуга выбросил руку с ножом вперед. Один из оборотней буквально напоролся грудью на нож, странно завизжал и схватился за стену вагона.
Сняв дверь с защелки и быстро открыв её, я буквально вывалился из купе в коридор. В шаге от меня стоял волк. Волк был совсем еще молодым — по сравнению с сородичами он был меньше размером, а шерсть его была очень коротка, едва прикрывая светлую кожу.
Волк, похоже, был удивлен моим появлением не меньше, чем я его. Он попытался отпрыгнуть назад, но в ту же секунду я набросился на него и полоснул ножом по спине. Замешкавшийся зверь странно взвыл от неожиданной боли и дернулся в сторону, но моя рука плотно обхватила его горло и не дала вырваться. Вместо воя из еще молодой пасти вырвался хрип, похожий на кашель и волк обессилено опустился на пол, отдавая свою жизнь в моё распоряжение.
Еще сильнее сжав руки на горле животного, я наконец-то оглядел свою жертву, лежащую в тусклом свете вагона и обомлел. Тошнота подкатила к моему горлу, и противно закрутило в животе. Я был на грани потери сознания. Лапы животного еще дергались, было видно, что жизнь осталась в теле. Но назвать их лапами я уже не мог. Шерсть почти пропала, передние лапы были похожи на скрюченные человеческие руки, которые скребли пол вагона. На задних лапах было больше шерсти, но в них безошибочно угадывались контуры ступни и пяти пальцев.
— Отпусти его, — хриплый голос прозвучал как будто из-под земли, и мне не хотелось верить, что его источником был предводитель стаи, стоящий у входа в вагон. На нем тоже стало меньше шерсти, хотя лапы по-прежнему были волчьи, но лицо… Да, я готов поклясться, что вместо морды у него было мерзкое, но все-таки человеческое лицо.
— Отпусти его. Отпусти, пожалуйста. Он мой сын, — голос волка становился все менее хриплым, — мы тебя не тронем. Обещаю.
— С какой стати я должен тебе верить? — мне казалось, что я свихнулся, но другого варианта, кроме разговора с человеком-волком мне не оставалось.
— Даю слово волка. Слово Вожака.
— Что здесь происходит? Где все люди? — огрызнулся я и, на всякий, случай ослабил хватку на горле захваченного мной молодого волка.
— Тебе этого лучше не знать. Просто отпусти моего сына и уходи.
— Нет! Я хочу узнать! Я хочу знать, что не сошел с ума, а иначе твоему сынку конец, — с этими словами я приставил нож к горлу своего заложника.
Вожак как будто бы вздохнул, помолчал и начал говорить:
— В этом поезде было немного людей. Проводники и несколько случайных пассажиров. Остальные, это те, кого вы называете оборотнями, и кого официально не существует. Но оборотни существуют, хотя превращаются в волков они не каждое полнолуние, — вожак уже совсем не был похож на волка, он уже не стоял на четвереньках, а присел на корточки — превращение происходит ровно один раз каждые 66 лет. И когда мы превращаемся, у нас остается только два желания: собраться в стаю и охотиться. Мы стараемся маскировать свои превращения, чтобы не вызывать подозрения. В 43-м году многие оборотни устремились на фронт, чтобы никто не заметил последствий. В 1877-м году оборотни потянулись на русско-турецкую войну.
— А сейчас люди в поезде попались под горячую лапу? — ненависть кипела во мне, хотя я и не мог сделать ничего другого, как только продолжать держать в заложниках волка, уже превратившегося в человека.
— Мы пытаемся предсказать точную дату превращения, но в это раз что-то пошло не так. Мы рассчитывали, что все случится послезавтра, когда мы окажемся на не очень популярном горном курорте, где пропажа людей могла пройти не замеченной.
— Ну а теперь, что вы будете делать? Думаете пропажу и смерть людей в поезде никто не заметит?
— Мы уже обдумали новый план. Будет сымитировано крушение поезда. К счастью, большинство находящихся в нем, выживут.
— Вожак помолчал и добавил — В том числе и вы!
Я вдруг ясно представил, что будет, если я не согашусь с этой армией человеко-волков. Нет, меня не волновало, что они могут разорвать меня в клочья или перегрызть мне горло. Я вдруг представил, как с пеной у рта пытаюсь объяснить, что произошло, а все шарахаются от меня и крутят у виска пальцем. Ни один из вариантов не был хорош, но я, наконец, выбрал и оттолкнул от себя наследника волчьего престола.
Сын вожака медленно пошел прочь, ежась и оглядываясь — не захочу ли я снова схватить его. Когда нас уже разделяло несколько метров, вожак сделал еле заметное движение рукой.
На улице было практически светло. Мутный свет струился сквозь пыль, плавающую внутри вагона. Два молодых человека, полностью голых, стоящих по обе руки от Вожака переглянулись и ринулись в мою сторону.
Оттолкнув в сторону отпрыска своего предводителя, они уже были практически передо мной. Я только сейчас понял свою ошибку и от испуга выбросил руку с ножом вперед. Один из оборотней буквально напоролся грудью на нож, странно завизжал и схватился за стену вагона.
Страница 3 из 4
