Мямля

Ну, и я проверил, и оказалось, что неправда. Когда человек старый, то время, как будто набирает скорость. А, когда он маленький, то оно может остановиться, если он очень-очень его попросит. Знаешь, как кошмарный сон тебе снится, в нём тебя преследует чудовище… А потом ты резко просыпаешься! Вот так и в жизни должно быть. То есть, пока ты малолетний и можешь попросить время, чтоб замерло, либо, чтоб оно вернуло тебя на несколько минут назад и ты смог бы обойти другой улицей ту аномальную зону, на которой ты попался на глаза чудищу и оно после этого начало тебя преследовать. А как ты думаешь, что будет во сне, если бы ты не проснулся? Оно бы тебя просто начало живьём пожирать?! Нет, я думаю, оно бы тебя сначала «растерзало»! Изнасиловало перед этим. То есть, именно так, как те гопники, от которых ты успел так ловко смыться. Вообще, эти мерзкие рожи, которые думают, что, раз ты слабее, либо младше всех этих детин, то ты стопудово шлюха пидорская! Вообще, относятся к тебе, как к шлюхе или как к ненормальному, даже если напрямую тебе этого не говорят. А когда ты взрослеешь, то смотрят на тебя, как на насильника… — Чё ты там всё время лопочешь, придурок? — надоело Мямле слушать этого странного собеседника.

— Ты не мог бы покороче выражаться? А то, как начнёшь пороть горячку, так и остановиться не можешь… — Ну да, я понимаю, в чём проблема. В том, что люди не запоминают свою прошлую жизнь.

— А ты, значит, запоминаешь! — совсем уже развеселился Мямля.

— Ты у нас какой-то там сверхчеловек! Да? Особенно смешно, если учесть твою подколку. Как ты приколол девушкины трусики к этой грязной слякоти на асфальте! Он настолько мерзкий, что она даже надевать их не стала! Прямо здесь и оставила, как ты и обещался мне! Да?

— Ну, я просто подружиться с тобой хотел! Я ж не знал, что ты не побежишь? Будешь стоять и ждать, пока эти быки тебя не отбуцкают. Я думал, мы резко смоемся от них вдвоём, а потом будем стоять и гоготать там, как бешеные.

— Да?

Наверное, Мямля ещё что-то хотел добавить к этому сказанному «да», но, поскольку промямлить было больше нечего, то он, только что и делал, как стоял, да пережёвывал сопли. Дело в том, что у него никогда не было никаких друзей. Просто пацанвы, с которой можно гулять, орать и зацеплять баб. Это было его самой болезненной темой. Он просто рехнулся на почве того, что у него совершенно нет никаких друзей. А ему так хотелось, чтобы всё было весело и классно. Он видел эти шумные-весёлые компании… И ему становилось так противно, что хотелось повеситься со злости. Иногда у него напрочь сносило крышу и он начинал кидаться в них из окна яйцами (и дико бесился из-за того, что ни разу не мог попасть, а денег было жалко, так как яйца стоили очень дорого). Иногда он звонил по «0-2», если ночью сильно шумели вечеринки за стенами. Наряд приезжал и каждый раз забирал его в обезьянник, потому что за стеной никакого шума слышно не было, а соседи всё время объясняли оперативникам про Мямлю, что ему постоянно какие-то вечеринки мерещатся. Дескать, он и сам к ним всё время барабанит в дверь среди ночи. Как все соседи не отключают звонки на ночь, ничего не помогает.

Вот и сейчас Мямля ждал, что шпанец покажет ему свою «мыльницу», с записью Мямли, который сам задирает юбку у этой девушки, а не его «двойник», но шпанец так ничего ему не показал, а удалялся, удалялся и удалялся.

Он шёл, конечно, в ту сторону, где не было слоёной ерунды с безумным множеством кирпичных стен, налепленных этим малым. Власти не успевают их разрушать, потому что это сквозной проход и людям, спешащим на работу, очень долго нужно обходить, если залепить стеной именно этот «сквознячок». Но подросток всё выстраивает и выстраивает, всё новые и новые стены… Он тоже, как и его несостоявшийся друг, помешан на одном и том же: всё время подловить какую-нибудь компанию молодчиков и заманить нового Мямлю в эту подворотню.

Удалявшийся пацанёнок на какое-то время остановился. Просто, чтобы всмотреться в лицо сильно погрустневшего Мямли, словно вовнутрь.

— Не, если ты недоволен, то я могу, смотри как… Я могу с тобой поделиться! Хочешь?

— Да, хочу! — прокричал Мямля. Он даже не спрашивал, что «хочу». Просто прокричал, хоть что, лишь бы тот не уходил. Хоть как-то мочь его удержать. Потому что, если скажет «нет», то тогда он вообще больше уже не увидит этого шкета.

— Я могу, — продолжал тот тараторить, — перебросить на тебя большую часть своего дара… — Чего?! — на секунду запутался Мямля.

— Ну, просто я сейчас старик, — принялся объяснять тот.

— Эдакий старый козёл, который клеится к малолетним. Старпёр фигов. Сейчас моё время бешено летит, сумасшедше торопится. И я могу на тебя эту фигню перебросить! Понял? Ты будешь, как будто бы уже очень сильно состарился… Понял? А потом, когда ты реально состаришься, то сможешь останавливать время. То есть, мысленно приказывать ему остановиться.