Шёл долгожданный первый снег. Точнее не шёл а вали хлопьями размерами с куриное чуть меньше. Ну может быть чуть больше…
Добавить в моё избранное
13 мин, 16 сек 2263
В кабинет он не не входил он вплывал подобно тому как вплывала«Испаньёла» в бухту Острова Сокровищ в романе Стивенсона. Первым делом он вызвал заведующую. С мокрой от мёртвого хуя-сосульки пиздёнкой и в раскоряку от удовольствия заведующая вошла в кабинет директора.
— Мария Петровна — запел словно соловейчик он ей — Мария Петровна голуба моя, я уезжаю на конференцию, то есть на совещание, то есть это не важно вы вместо меня, в общем как всегда меня нет и когда вернусь неизвестно, вы тут смотрите у меня, чтоб детишки не жаловались, это бесчеловечно быть таким строгой к ним, ну ладно всё идите… Заведущия из всего сказанного поняла только одно — директора не будет целый день. Дав ценные указания воспитателям она прямой дорогой направилась в каморку где до сих пор лежал окоченелый труп сторожа. До вечера из коморки доносился сладостные звуки от которых краснели даже стены. Директор тем временем при помощи дворника погрузил снежную бабу в салон «Волги» и безудержно укати к себе в гараж.
Запёршись в гараже директор водрузил свою Снежную Королеву на капот автомобиля и сев в в сторонке восхищался её. Не зная с чего начать предварительные ласки он достал из машины своей черный кожаный портфель и извлек от туда обед. Бутербродики и зелёный лучок, помидорчики и огурчики а также бутылка армянского коньяка которую достал ради такого дела из заначки под верстаком. Выпив и закусив он разогрелся и раздевшись до трусов сел на капот.
— Снежана вы так чудесны, ваши груди там вызывающи, ох Снежана — лепетал лаская её ледяные соски… Он шептал нежные слова гладил её плечи, а затем сняв свое беспантовые дранные семейники он вставил свой член в её ледяную норку. И ебал он её и выпивал, и снова ебал, и снова выпивал… Под вечер он выбился из сил и уснул на её груди.
Как известно первый снег лежит мало если вообще лежит. И в этот раз полежав несколько дней он растаял. Растаял и снеговик которого дуплил дворник а потом почтенный директор детского сада «Лопушок». Директор уж в вторые сутки как лежал мёртвым в гараже. Жена в месте с соседями наняли тракториста и выломали наконец то дверь. Печальная картина открылась их взорам. Голый директор лежал бездыханно на сыром капоте. Покрестившись мужики ушли. Осталась только горем забитая жена.
— Семёнушка! Прости меня дуру грешную, что пилила несусветно тебя, издевалось над тобой, дочерей от соседей родила, над тобой весь дом смеялся, а ты терпел, терпел… — Причитала жена хлюпая носом и косясь на закоченелый хер мужа что стоял как телеграфный столб.
Попричитав для проформы минут десять, женщина не удержалась и с грацией молодой газели вскочила на ебунок мужа и задвигала широченными бедрами. Холод пробежался по всему её телу. Лобок покрылся инеем, мандовошки в ужасе утеплялись. Комок встал в горле не давая ей дышать, он нарастал и нарастал как снежный ком, она задыхаясь открыла глаза. Ужас застыл на её лице, глаза округлились губы задёргались как у эпилептика. У неё на шеи была рука мужа которой он душил её, все белая от страха и синяя от холода, задыхаясь от удушения она не прекратила своих похабных возратно-поступательных движений. Удовольствие от некрофилии было сильнее чем страха пред ожившем трупом. То ли от оргазма, то ли от того что кислород в лёгких закончился она остановилась, раздался сладостный стон и хруст шейных позвонков. Она была мертва то ли от счастья то ли от того что ожившей труп директора детсада «Лопушок» вырвал ей кадык. Отбросив труп жены к верстаку директор встал и огляделся. Снежной бабы не было, его любимой Снежаны, он со всей силы пнул тупоносым ботинком труп жены. Слёзы покатились по его синеватому лицу.
— Будешь знать гнида как мужу рога наставлять, давно надо было это сделать, лет десять зря по земле ходила, тварь — сказав всё это директор стал избивать ногами труп жены, размозжив ей голову монтажкой он вдруг понял что гараж всё это время открыт настежь и что это могли видеть. Желая замести следы он облил месиво оставшиеся от его супруги и поджёг. Покидая гараж он остановился и повернулся на зад. Солёные ручейки полились из его по мертвецки пустых глаз. Но ему было не жалко не кичу разрозненной массы обильно политую томатным соком которую с жадность троглодита пожирал первый ещё не уверенный в себе огонёк, ему было жалко свою Чёрную Ласточку. Не в силах сдержать слёзы он вернулся в гараж. «Прости, прости!» — шептал он и гладил машину как живую. Он зашёл взади и стал на колени.«Прости родная моя» — простонал он жалобным голосом прыщавого подростка и вставил свой стойкий одербенелый член в выхлопную трубу. Любовное соитие ожившего мертвеца и пылающей огнем машины были непередоваемо красивы. Весь чёрный от копоти член ожившего трупа директора не спешно, вразвалочку входил в выхлопную трубу его чёрной«Волги», которая пылала огнём страсти. В гараже стало трудно дышать, густой едкий дым заполнил всё больше и больше пространства, директор не сдавался он решил довести свою крошку до оргазма, и ему было всё равно что он может поплатится своей жизнью.
— Мария Петровна — запел словно соловейчик он ей — Мария Петровна голуба моя, я уезжаю на конференцию, то есть на совещание, то есть это не важно вы вместо меня, в общем как всегда меня нет и когда вернусь неизвестно, вы тут смотрите у меня, чтоб детишки не жаловались, это бесчеловечно быть таким строгой к ним, ну ладно всё идите… Заведущия из всего сказанного поняла только одно — директора не будет целый день. Дав ценные указания воспитателям она прямой дорогой направилась в каморку где до сих пор лежал окоченелый труп сторожа. До вечера из коморки доносился сладостные звуки от которых краснели даже стены. Директор тем временем при помощи дворника погрузил снежную бабу в салон «Волги» и безудержно укати к себе в гараж.
Запёршись в гараже директор водрузил свою Снежную Королеву на капот автомобиля и сев в в сторонке восхищался её. Не зная с чего начать предварительные ласки он достал из машины своей черный кожаный портфель и извлек от туда обед. Бутербродики и зелёный лучок, помидорчики и огурчики а также бутылка армянского коньяка которую достал ради такого дела из заначки под верстаком. Выпив и закусив он разогрелся и раздевшись до трусов сел на капот.
— Снежана вы так чудесны, ваши груди там вызывающи, ох Снежана — лепетал лаская её ледяные соски… Он шептал нежные слова гладил её плечи, а затем сняв свое беспантовые дранные семейники он вставил свой член в её ледяную норку. И ебал он её и выпивал, и снова ебал, и снова выпивал… Под вечер он выбился из сил и уснул на её груди.
Как известно первый снег лежит мало если вообще лежит. И в этот раз полежав несколько дней он растаял. Растаял и снеговик которого дуплил дворник а потом почтенный директор детского сада «Лопушок». Директор уж в вторые сутки как лежал мёртвым в гараже. Жена в месте с соседями наняли тракториста и выломали наконец то дверь. Печальная картина открылась их взорам. Голый директор лежал бездыханно на сыром капоте. Покрестившись мужики ушли. Осталась только горем забитая жена.
— Семёнушка! Прости меня дуру грешную, что пилила несусветно тебя, издевалось над тобой, дочерей от соседей родила, над тобой весь дом смеялся, а ты терпел, терпел… — Причитала жена хлюпая носом и косясь на закоченелый хер мужа что стоял как телеграфный столб.
Попричитав для проформы минут десять, женщина не удержалась и с грацией молодой газели вскочила на ебунок мужа и задвигала широченными бедрами. Холод пробежался по всему её телу. Лобок покрылся инеем, мандовошки в ужасе утеплялись. Комок встал в горле не давая ей дышать, он нарастал и нарастал как снежный ком, она задыхаясь открыла глаза. Ужас застыл на её лице, глаза округлились губы задёргались как у эпилептика. У неё на шеи была рука мужа которой он душил её, все белая от страха и синяя от холода, задыхаясь от удушения она не прекратила своих похабных возратно-поступательных движений. Удовольствие от некрофилии было сильнее чем страха пред ожившем трупом. То ли от оргазма, то ли от того что кислород в лёгких закончился она остановилась, раздался сладостный стон и хруст шейных позвонков. Она была мертва то ли от счастья то ли от того что ожившей труп директора детсада «Лопушок» вырвал ей кадык. Отбросив труп жены к верстаку директор встал и огляделся. Снежной бабы не было, его любимой Снежаны, он со всей силы пнул тупоносым ботинком труп жены. Слёзы покатились по его синеватому лицу.
— Будешь знать гнида как мужу рога наставлять, давно надо было это сделать, лет десять зря по земле ходила, тварь — сказав всё это директор стал избивать ногами труп жены, размозжив ей голову монтажкой он вдруг понял что гараж всё это время открыт настежь и что это могли видеть. Желая замести следы он облил месиво оставшиеся от его супруги и поджёг. Покидая гараж он остановился и повернулся на зад. Солёные ручейки полились из его по мертвецки пустых глаз. Но ему было не жалко не кичу разрозненной массы обильно политую томатным соком которую с жадность троглодита пожирал первый ещё не уверенный в себе огонёк, ему было жалко свою Чёрную Ласточку. Не в силах сдержать слёзы он вернулся в гараж. «Прости, прости!» — шептал он и гладил машину как живую. Он зашёл взади и стал на колени.«Прости родная моя» — простонал он жалобным голосом прыщавого подростка и вставил свой стойкий одербенелый член в выхлопную трубу. Любовное соитие ожившего мертвеца и пылающей огнем машины были непередоваемо красивы. Весь чёрный от копоти член ожившего трупа директора не спешно, вразвалочку входил в выхлопную трубу его чёрной«Волги», которая пылала огнём страсти. В гараже стало трудно дышать, густой едкий дым заполнил всё больше и больше пространства, директор не сдавался он решил довести свою крошку до оргазма, и ему было всё равно что он может поплатится своей жизнью.
Страница 2 из 4
