Обряд Четырехмесячья

Вспомнил то чувство необыкновенной легкости, с которым тело входило в воду, разрезая ее, как… как тело акулы! Он представил себе, как спустя еще какое-то время он будет так же скользить в воде, но уже на большой глубине, как будут работать его плавники, ритмично двигаться из стороны в сторону мощный хвост, подергиваться, пропуская через себя воду, жабры… Он оглянулся на мать.

— Мам, уже можно? — почти взмолился он.

— Подожди, — мать подошла к нему и порывисто обняла.

— Удачи тебе, сынок. И ничего не бойся.

Сын двинулся по трамплину, чуть прогнувшемуся под его тяжестью. Постоял на самом краю. Закрыл глаза и принялся медленно раскачиваться. Тихо поскрипывал трамплин. Мать смотрела на гибкую фигуру, которая медленно развела руки в стороны и сложила их над головой.

Доска задрожала. Тело взвилось в воздух, резко изогнулось и понеслось к воде. И тотчас же из воды навстречу ему рванулось другое тело, столь же гибкое, но более быстрое и ловкое. Распахнулась пасть, блеснули белоснежные зубы — много, много зубов. Первое тело, как сабля в ножны, почти полностью вошло во второе. Пасть сомкнулась, и то, что раньше помогало нести туловище спортсмена от одной базы к другой и называлось ногами, нелепо полетело в разные стороны — одна вправо, другая влево.

Ничего этого мать не видела. Она зажмурила глаза, как только ее сын взлетел в воздух. Но громкий плеск и хруст костей она услышала. Или подумала, что услышала. Из уголков ее глаз потекли слезы. Но так было нужно. Таков закон акулюдей.

Когда все стихло, она открыла глаза и несмело подошла к обрыву. Глянув вниз, она увидела кровавое пятно, растекающееся по воде. Неужели это все? Закончилось ожидание? Сбудется то, ради чего она жила все это время?

Зашуршали кусты, густо заросшие все пространство слева от трамплина. Мужчина, который появился из кустов, был совершенно обычным — не очень высок ростом, чуть полноват. Он подошел к матери и поклонился. Она в ответ прикоснулась рукой к его шее и нежно погладила ее.

Выпрямившись, мужчина пригладил рукой мокрые волосы.

— Ты готова? — спросил он.

Мать вспомнила, что именно эти же слова она произнесла десять минут назад, обращаясь к сыну. К какому сыну? Она уже начала забывать его.

— Конечно, — сказала она, глядя в стального цвета глаза.

— Я была готова еще тридцать пять лет назад.

— Ты готова, — сказал мужчина, на сей раз утвердительно.

— Ты прошла Обряд. Теперь мы сможем жить вместе, ничего не боясь и никогда не разлучаясь.

— Да, — коротко отозвалась она.

— Твой сын… — начал было мужчина, но мать прервала его.

— У меня не было сына, — сказала она.

— У меня была подготовка к Обряду. Я прошла его.

— Ты сильная, — мужчина вновь склонился перед ней.

— Немногие смогли пройти через это. Поэтому нас так мало.

— Нас будет больше, — и мать приложила его руку к своему животу.

Мужчина чуть заметно вздрогнул.

— Это хорошо.

— сказал он.

— Это очень хорошо. А теперь пойдем. Нас ждут.

— Погоди, — сказала она несмело.

— А… как это будет?

— Будет немного больно, — сказал он просто.

— Но что для тебя боль?

Рука об руку они прошли к кустам и скрылись в надежно укрывшей их листве. Спустя минуту появившиеся на поверхности воды плавники — два черных блестящих плавника — уже быстро двигались по направлению к горизонту. Медленно они ушли под воду. Ни плеска, ни кругов. Море казалось абсолютно пустынным. Но в любой пустыне есть жизнь.

… Табличка на дверной ручке гласила «Дом прадается».