Месье Жерар (обычно он любил себя именовать как Дэвид — так проще и без зазнайства) бежал, боясь оглянуться назад. Он знал, что его преследуют и поэтому прилагал все усилия, чтобы уйти от погони. Со всех сторон доносились крики ужаса и визги страха, звуки рвущейся плоти, разбитых стекол, подминающих автомобилей, однако никто не спешил на помощь. Ибо каждый сейчас был за себя.
Добавить в моё избранное
12 мин, 34 сек 9350
Она подбежала к своему «мерседесу» и стала отчаянно стучать по двери.
— В чем дело? — в недоумении обратился к ней месье Жерар.
У мадам Каримовой скривилось лицо от досады и страха:
— Я… я забыла ключи… они в сумочке… в моем номере! Вы можете сходить туда и их принести?
Старик обалдел. Он понял, что если он останется тут еще одну минуту, то точно станет пищей этих монстров. И пожалел, что послушался первую попавшуюся женщину и спустился с ней в гараж. Месье Жерар сплюнул на пол, чертыхнулся и, не сказав ни слова, побежал к выходу, благо это было рядом.
— Вы куда? — за его спиной раздался негодующий крик.
— Вы бросаете меня? Вы знаете, кто я такая? Я — певица Узбекистана и модельер! Я богатая женщина! Я основала торговую марку «Гули», и всем должны мне подчиняться! Я требую, что бы вы спасли меня и принесли мне ключи от автомашины!
Старику было наплевать на нее, он бежал, хотя и не так быстро, как в молодости, но достаточно резво, чтобы улитки не могли догнать его. До него донеслись истошные вопли мадам Каримовой, видимо, все-таки монстры схватили ее. А что было дальше с ней, то думать как-то не хотелось. Не требовалось особой фантазии, чтобы понять, как кушают людей улитки, Дэвид уже видел это чуть раньше.
Выскочив на улицу, француз устремился в сторону вокзала. Дай бог, чтобы там еще стояли составы TGV, которые способны были доставить его из Аркашона до дома за считанные часы. Можно даже не бежать в кассу за билетами — он их купит у контролера. Тут старик вспомнил о забытых деньгах в номере. «Ах, черт! но ничего, я готов уплатить штраф, лишь бы уехать отсюда», — шептал он самому себе, ковыляя по улице Виктории. Конечно, долго выдержать такой темп он не мог, и поэтому свернул в переулок, чтобы отдышаться. И стал свидетелем, как очередная улитка сожрала мадам Банокью. Нельзя сказать, что он сожалел об этой женщине, как, впрочем, и о некоторых других, да только в их трагедии он видел и свое негативное скорое будущее. Любая улитка, возникшая по дороге, могла подвести черту его жизни.
— Вы чего, месье? — схватил его за ногу клошар, что обычно проводил ночь на тротуаре. Это был вонючий до омерзения мужик с бородой, непонятно какой одежде и в сапогах. Его имя было никому неизвестно, но всем был известен, даже полицейские уже не подходили к нему. В руках он держал банку пива.
— Чего все бежите и орете как резанные? Спать не даете… Ответа он не услышал, так как рядом прокатилась огромная раковина и остановилась в метре от нищего. Появившиеся извивающие щупальца моментально схватили несчастного и втянули в раковину. Через пару секунд из нутра вылетели сапоги — это динственная деталь, что не пережевала улитка.
Дэвиду хотелось блевануть, но желудок был пустым и времени на эту физиологическую реакцию не оставалось. Он не помнил, как добежал до станции и тут ноги его подкосились. На путях не было ни одного локомотива с вагонами, даже дежурного или полицейского. Хотя, нет, один был и он стрелял из пистолета в двух улиток, которые атаковали его. Пули продырявили раковины и вызвали еще большую ярость хищников. Они превратили бедолагу в мундире в фарш… — Нет, я просто так не дамся! Я выберусь из этой передряги! — орал француз, и тут почувствовал на шее влажный жгут… Он стал дергаться и махать руками.
— Месье Жерар, что с вами? — раздался изумленный возглас.
— Успокойтесь, вы сейчас задушите себя полотенцем!
Француз потряс головой и открыл глаза.
Было прекрасное солнечное утро. С залива дул свежий ветер, вспенивая барашки на волнах. У берега качались яхты, на борту которых находились и веселились полуобнаженные мужчины и женщины. Начинался небольшой прилив, вода поглощала серо-желтый песок, камни и ракушки. Сам Дэвид сидел на площадке ресторана, и перед ним склонился официант, который протирал его шею влажным полотенцем.
— Вам плохо? — спросила рядом сидевшая фрау Мюллер, смотря на старика поверх своих очков. Она была встревожена.
— Может, тепловой удар?
— Что со мной? — с трудом произнес — Вы слушали мою историю об улитках и вдруг побледнели, стали кричать, изо рта пена пошла, — пояснила немка.
— Я позвала официанта, и он сказал, что такое бывает у тех, кто перегреется на солнце. Хотя сейчас только утро и вы не могли так быстро получить тепловой удар. Странно… в Аркашоне вообще все странно… Официант продолжал протирать шею и затылок старику.
— Как вы сейчас себя чувствуете? — поинтересовался он.
— Это мера позволит вам прийти в себя. Не беспокойтесь, вы не первый, кому я оказываю подобную помощь. Тут такое бывает.
Месье Жерар кивнул:
— Да… спасибо, же лучше… Все, мне уже хорошо… — хотя по виду было понятно, что это еще не совсем так.
Тот снял полотенце.
— Вам подавать ваше блюдо?
Старик кивнул, и официант удалился исполнять заказ.
— В чем дело? — в недоумении обратился к ней месье Жерар.
У мадам Каримовой скривилось лицо от досады и страха:
— Я… я забыла ключи… они в сумочке… в моем номере! Вы можете сходить туда и их принести?
Старик обалдел. Он понял, что если он останется тут еще одну минуту, то точно станет пищей этих монстров. И пожалел, что послушался первую попавшуюся женщину и спустился с ней в гараж. Месье Жерар сплюнул на пол, чертыхнулся и, не сказав ни слова, побежал к выходу, благо это было рядом.
— Вы куда? — за его спиной раздался негодующий крик.
— Вы бросаете меня? Вы знаете, кто я такая? Я — певица Узбекистана и модельер! Я богатая женщина! Я основала торговую марку «Гули», и всем должны мне подчиняться! Я требую, что бы вы спасли меня и принесли мне ключи от автомашины!
Старику было наплевать на нее, он бежал, хотя и не так быстро, как в молодости, но достаточно резво, чтобы улитки не могли догнать его. До него донеслись истошные вопли мадам Каримовой, видимо, все-таки монстры схватили ее. А что было дальше с ней, то думать как-то не хотелось. Не требовалось особой фантазии, чтобы понять, как кушают людей улитки, Дэвид уже видел это чуть раньше.
Выскочив на улицу, француз устремился в сторону вокзала. Дай бог, чтобы там еще стояли составы TGV, которые способны были доставить его из Аркашона до дома за считанные часы. Можно даже не бежать в кассу за билетами — он их купит у контролера. Тут старик вспомнил о забытых деньгах в номере. «Ах, черт! но ничего, я готов уплатить штраф, лишь бы уехать отсюда», — шептал он самому себе, ковыляя по улице Виктории. Конечно, долго выдержать такой темп он не мог, и поэтому свернул в переулок, чтобы отдышаться. И стал свидетелем, как очередная улитка сожрала мадам Банокью. Нельзя сказать, что он сожалел об этой женщине, как, впрочем, и о некоторых других, да только в их трагедии он видел и свое негативное скорое будущее. Любая улитка, возникшая по дороге, могла подвести черту его жизни.
— Вы чего, месье? — схватил его за ногу клошар, что обычно проводил ночь на тротуаре. Это был вонючий до омерзения мужик с бородой, непонятно какой одежде и в сапогах. Его имя было никому неизвестно, но всем был известен, даже полицейские уже не подходили к нему. В руках он держал банку пива.
— Чего все бежите и орете как резанные? Спать не даете… Ответа он не услышал, так как рядом прокатилась огромная раковина и остановилась в метре от нищего. Появившиеся извивающие щупальца моментально схватили несчастного и втянули в раковину. Через пару секунд из нутра вылетели сапоги — это динственная деталь, что не пережевала улитка.
Дэвиду хотелось блевануть, но желудок был пустым и времени на эту физиологическую реакцию не оставалось. Он не помнил, как добежал до станции и тут ноги его подкосились. На путях не было ни одного локомотива с вагонами, даже дежурного или полицейского. Хотя, нет, один был и он стрелял из пистолета в двух улиток, которые атаковали его. Пули продырявили раковины и вызвали еще большую ярость хищников. Они превратили бедолагу в мундире в фарш… — Нет, я просто так не дамся! Я выберусь из этой передряги! — орал француз, и тут почувствовал на шее влажный жгут… Он стал дергаться и махать руками.
— Месье Жерар, что с вами? — раздался изумленный возглас.
— Успокойтесь, вы сейчас задушите себя полотенцем!
Француз потряс головой и открыл глаза.
Было прекрасное солнечное утро. С залива дул свежий ветер, вспенивая барашки на волнах. У берега качались яхты, на борту которых находились и веселились полуобнаженные мужчины и женщины. Начинался небольшой прилив, вода поглощала серо-желтый песок, камни и ракушки. Сам Дэвид сидел на площадке ресторана, и перед ним склонился официант, который протирал его шею влажным полотенцем.
— Вам плохо? — спросила рядом сидевшая фрау Мюллер, смотря на старика поверх своих очков. Она была встревожена.
— Может, тепловой удар?
— Что со мной? — с трудом произнес — Вы слушали мою историю об улитках и вдруг побледнели, стали кричать, изо рта пена пошла, — пояснила немка.
— Я позвала официанта, и он сказал, что такое бывает у тех, кто перегреется на солнце. Хотя сейчас только утро и вы не могли так быстро получить тепловой удар. Странно… в Аркашоне вообще все странно… Официант продолжал протирать шею и затылок старику.
— Как вы сейчас себя чувствуете? — поинтересовался он.
— Это мера позволит вам прийти в себя. Не беспокойтесь, вы не первый, кому я оказываю подобную помощь. Тут такое бывает.
Месье Жерар кивнул:
— Да… спасибо, же лучше… Все, мне уже хорошо… — хотя по виду было понятно, что это еще не совсем так.
Тот снял полотенце.
— Вам подавать ваше блюдо?
Старик кивнул, и официант удалился исполнять заказ.
Страница 3 из 4
