Перемотка

Вместо привычного белого электрического чайника на столе стоял синий, с утра традиционно перемывавшей всем косточки Лоры не было почему-то на месте, а Кристи, моя подруга, сменила причёску с легкомысленных игривых хвостиков на строгий «горшок». В офисе тухло пахло, словно нанесённая месяц назад на стены свежая краска уже успела взопреть. Запах этот как будто отметил печатью тления всё вокруг, от начавшего облезать стола до выглядящих заметно усталыми и измождёнными сотрудниц.

Я и сама ощущала себя сегодня не лучшим образом, проснувшись в разбитом состоянии и добравшись до офиса почти на автопилоте, хотя не помню, чтобы вчера происходили какие-либо алкогольные возлияния. Мне даже пришлось положить обратно на тумбочку телефон, который, видимо, во сне я спихнула на пол?

К счастью, с каждым мгновением мне становилось всё легче и легче, как если бы пробивавшийся сквозь щели жалюзи солнечный свет заряжал меня силами. Беззаботно фыркнув, я вытянула руку к новому чайнику и включила его, думая испить черничного чаю.

— Какой-то учёный пишет, что через три миллиона лет Земля может столкнуться с Марсом, — сообщила нам Джен, шелестя свежим номером «Нью-Йорк Таймс».

— Безобразие, да? Почему власти ничего не предпринимают?

Девчонки негромко захихикали, Сузи чуть не уронила шоколадную зефиринку в гигантский вырез своего декольте.

— Это тебе надо Луизе сообщить, когда она явится, — хмыкнула Крис.

— Если кто из нас и имеет шансы застать светопреставление, так это она.

Ложка, полная сахара, застыла над моей чашкой.

Луиза? Что за Луиза? Ах да, неделю назад вроде бы говорили о приёме новой сотрудницы.

— Зря ты её подкалываешь, — заметила Джен.

— Как по совести, так нам бы надо завидовать ей. Представь, всем нам будет внешне по семьдесят, а ей — шестьдесят восемь.

Прозвучал новый всплеск смеха, не совсем мне понятного. Решив положить сегодня в чашку три ложки сахара вместо обычных двух, я повернулась к полочке с чаем.

Шумно открылась дверь, в помещение ворвалась — почти что влетела — незнакомая мне рыжеволосая женщина лет тридцати в сером свитере и синих джинсах.

— Привет, — взмахнула она рукой, тут же почему-то зажав себе рот.

— Ой, я, наверное, и раньше здоровалась раньше времени? Пора завязывать с этой привычкой.

— Да ты буквально бежала, я смотрю, — проговорила со странновато-горькой иронией Крис, окинув вошедшую взглядом.

— Страшно было, небось?

Луиза — если это была она — слегка покраснела.

— Не говори глупостей. Просто решила устроить себе небольшую пробежку. Для тела полезно, а усталости и прочих переживаний всё равно не останется?

Она вновь взмахнула рукой, словно поставив барьер между собой и остальными.

— Так, минуту. Все разговоры — потом.

Рука её нырнула вглубь сумочки, вернувшись назад с аппаратом странной конфигурации, которую я не успела даже рассмотреть толком. Приложив его к голове, Луиза нажала на крупную синюю кнопку, черты её лица дрогнули и расслабились.

— Вот я и в офисе.

— Улыбнувшись, она обвела взглядом сотрудниц, лица которых в этот миг почему-то выражали смесь тревоги, сочувствия и лёгкой зависти, словно при взгляде на серфингиста, выполняющего невероятный кульбит.

— Привет всем. Как дела?

— Только что были нормальными, — ответила за всех Джен. Все снова приглушенно захихикали, словно над давно знакомой и выученной наизусть шуткой.

— Луиза, ты бы хоть в туалете это делала, право слово.

— А что такого? — захлопала ресницами собеседница. С явно преувеличенной наивностью, на мой взгляд.

— Эй, слушайте, это уже даже не предрассудок. Учёные давно доказали, что излучение Хоккельнейзера абсолютно безвредно.

— Самоубийство тоже безвредно, — заметила Сузи, копаясь в коробке с попкорном.

— Для остальных. Серьёзно, Луиза, как ты заставляешь себя нажать эту кнопку?

Луиза вздохнула, уперев руки в бока и встав картинно посреди офиса.

— Ой, тоже мне, самоубийство — отмотать себя назад на пять или шесть минут, на протяжении коих всё равно не случилось ничего интересного. Если бы что случилось, едва ли бы я нажала на кнопку? Мне не впервой.

— Но каждое новое нажатие должно по идее ощущаться тобою как первое, — неуверенно указала Джен.

— Как же ты ухитряешься… Собеседница с беспечным видом пожала плечами.

— Ну, наверное, остаётся кое-что в подсознании или в рефлексах. Не знаю, все мелкие эффекты от этого излучения ещё не исследованы целиком. Зато было не раз подтверждено, что при перемотке крупных временных интервалов, в года эдак два или три, молодеет не только память, но и всё тело. Природа этого до сих пор неясна толком, при обычной амнезии такого не происходит, выглядит так, как будто излучение Хоккельнейзера действует на все системы организма в целом, от памяти до теломераз.