Пищевая цепочка

— раздраженно сказал Ибрагимов, которому начало плохеть от сложившийся ситуации.

— Что, неужели ты подумал, что Казбек просто всадит пару пуль ему в голову, все будет красиво и аккуратно? — шутливо сказал Гайфуллин, — Совсем не то, что ты ожидал, да? — передал бутылку с водой Ибрагимову — Верно. Я знаю, что это был ты. Ты рассказал Казбеку, что Бегтабеков водит шуры-муры с этими чеченскими парнями.

— Погодите минуту, — закатил глаза Ибрагимов.

— Вы сейчас шутите, что ли?

— Все серьезно, Алтымер или как там тебя, — добавил Гайфуллин — И это еще не все, что я знаю. Я знаю, что последние несколько лет ты трахал жену Багтабекова, — вздохнул с отрыжкой Гайфуллин.

— В правоохранительных органах мы это называем мотивом.

— Вы, не… — Ошибаетесь. Я могу. Но не хочу, — Сказал Гайфуллин с вынужденной улыбкой — Как я уже говорил, я хочу, чтобы этот ублюдок Алиев перебрался прямо в одиночную камеру.

— «Касе дигаре мехоҳад?ш-ш-ш-ш-ш… Биё, Элмурод, маро р диҳад»… — параллельно записывалось в напряженной обстановке салона автомобиля.

— А это самый быстрый способ добиться того, чего я хочу.

— Вытер рот Гайфуллин — Не пойми меня неправильно, — он нервно взглянул на свои часы, — я имею в виду, что ты поступил глупо связавшись с замужней женщиной. Но это действительно хороший способ сделать её вдовой. Она ничего не знала об этом, верно? — спросил он громким шепотом. Он хотел сделать лишь легкое замечание, но в его голосе звучали нотки печали.

— Нет, — вздохнул поникший Ибрагимов.

— У-у-у-у, круто! — безучастно произнес Гайфуллин. Он отхлебнул из стаканчика с чаем и крякнул.

— И ты сразу же захочешь её вывести из депрессии. Ты даже представить себе не мог, что я позволю этому произойти, — едко заметил Гайфуллин.

— В интересах справедливости, добра и подобной хуйни. Да, парень, у тебя был хороший план. Я даже завидую.

— Почему? — Ибрагимов крутил в руках уже пустой одноразовый стаканчик и наконец положил его на бардачок.

— Как вы это выяснили… — Ты меня не понял. Ты знаешь, что она была моделью?

— Это меня не удивляет, — сказал Ибрагимов.

— О, да, — настаивал Гайфуллин, подобрав пакет из-под тюркской кухни и кинув его в Ибрагимова.

— Ещё до того, как она поменяла фамилию на Бегтабекову.

— Гайфуллин достал из своей куртки сложенную газету.

— Март 92-го. Мисс Ташкент. Что? — увидев на лице Ибрагимова удивление.

— Ты не знал? Сынок, я думал, ты эксперт. Давай, только посмотри на эти губки, — Гайфуллин развернул перед Ибрагимовым газету.

— Я тебе говорю, они созданы только для одного, — загадочно произнес Гайфуллин.

— И это определённо не говорить «я не в настроении». Эти сиськи… Такие естественные, да? Все натуральное, божий дар. Так и просят на них кончить, верно?

«Он бузург буд… Узр, ман сабаби тамоку… Аст шаробе вуҷуд дорад?» — раздалась наконец то речь, после минут криков и шипений.

— Тебе нравится эта дорожка у нее? — продолжал Гайфуллин, тыча газетой.

— Как будто показывает вход в её тело, да? А ещё классно смотреть как она красит губы перед тем как поцеловать тебя, — настаивал Гайфуллин, согнувшись и пытаясь чтобы насупившийся Ибрагимов бросил взгляд на газету.

— Ну, ты знаешь куда. У тебя уже наступила эрекция?

«Элмурад, ки чӣ гуна дар бораи шаробе барои ин писари модасаг?» — сказал там Алиев, пытаясь перекричать стоны еще мучившегося Бегтабекова.

— Да, ради этой жопы я бы и сам убил, — потерпев неудачу, Гайфуллин спрятал газету обратно внутри куртки.

«Зачем ты заграбастал себе всё, Байс? ш-ш-ш-ш… Почему не поделился со мной? Ты же знаешь, всегда надо делиться.»

— продолжал настаивать Казбек — Пас, ки дар он таппончаи ман аст «Звуки шагов, переворачивания мебели, какие то испуганные крики.»

«Элмурад, съеби роҳ» — завопил Алиев.

— Или заставить кого-то сделать это вместо себя, — Гайфуллин указал пальцем на радиопрослушиватель.

— Не так ли, Ибрагимов?

БАМ-М Прогремел выстрел, что даже сидящие в машине оперативники подскочили на месте. Радиоперехватчик пошипел еще немного и затих.

— Ты расскажешь кому-нибудь? — холодно отозвался Ибрагимов спустя секунды тишины.

— Кому мне рассказать? — Зеленые глаза Гайфуллина загорелись возбуждением.

Они все еще сидели. Оба получили то, что хотели.

— Ибрагимов, — позвал Гайфуллин, закурив сигарету.

— Что? — отозвался он, все еще переворачивая в голове произошедшее.

— В чем разница между пиздой и яблочным пирогом? — ехидно произнес Гайфуллин.

— Что? — в непонятках происходящего сказал Ибрагимов.

— В том, что это нормально наслаждаться маминым яблочным пирогом.

— ответил Гайфуллин и захохотал.

— Ну, улыбнись же.