— Понимаете, эээ… доктор… Ну, как бы… — я физически чувствовал, как мой пациент и не знает, с чего начать-то: заранее подготовленная речь, если она была, тут же забылась; всё, связанное с причиной его визита ко мне, казалось ему самым важным…
Добавить в моё избранное
8 мин, 26 сек 7959
Под самый Новый Год с матерью разговариваю… взгляд на секунду отвожу… и опа. Мама клыками на меня пялится. И так подходит быстренько. Явно не чтоб поцеловать сыночка. А из пасти этой речь матери литься продолжается, про праздники, хуё-моё, — экспрессия заболевшего человека перетекла в мат, но он этого и не заметил, — а тварь рядом уже. Чёрт. Ну… С тех пор я вот так и хожу… Сплю, ем, пью. Закрыв глаза, я знаю, что как-то защищён. И вокруг всё вправду тихо-ладно, доктор. Свои вокруг. Ну, вроде бы. Хи. Лиц я их не вижу, но ведут они себя, как люди. В клинику вашу вот направили. Деньги есть, — пациент примолк и вдруг едва не разрыдался.
— Пожалуйста, доктор! Вы же умным быть должны, так скажите, почему Я? Я ж не грешил особо, да и в бога вообще не верю. Не убил никого, не предал, блядь, за что мне это вообще, и ведь реальны они, да только все поехавшие говорят, что реально, но другие-то не видят, и всё это… Конец жизни… — речь Андрея спуталась, он спрятал иссохшее лицо в ладони и мелко затрясся, буквально источая жалость действительно ни за что разбитого человека.
Я взял со стола карандаш и, завертев его в руках, заговорил.
— Я понял тебя, Андрей. Не буду задавать уточняющих вопросов, ибо я действительно всё понял. Это… ужасает. Теперь слушай меня очень внимательно. Ты хочешь решить свою проблему, а значит, всё уже не так плохо — не конец жизни никакой. Проблему мы сейчас решать и начнём. Ты готов помочь самому себе, выслушав и исполнив указания, если они будут?
Пациент безмолвно кивнул, продолжая трястись.
— Итак. Для начала представь, что все эти «они», увиденные тобой… не реальны. Просто очень тщательно смоделированы. Смоделированы твои разумом. Погоди возражать: да, поверить или просто представить это нелегко, но сам подумай, невзирая на всю достоверность этих… образов: что вероятнее — то, что это реальные потусторонние существа или что это иллюзия, галлюцинация? Думаю, ответ очевиден. Прозвучит больно, но ты умный человек, Андрей, и должен понять и принять это — у тебя психическое расстройство. Не могу ещё сказать, какое, но вполне возможно, что и шизофрения. Негативные галлюцинации, преследующие тебя в облике мистических враждебных существ; и ты уже безволен, апатичен по отношению к ним, хоть и желаешь избавиться от них… Можно продолжать. Врождённое? Наверное. Могу предположить, что «пробудилось» на почве стресса перед зимний сессией в вузе. Но это никак не конец жизни, Андрей! Опять же, не делай ошибочных ранних суждений. Страшные сказки про психушки и овощей в прошлом. Твоя болезнь вполне лечится, причём довольно эффективно и несложно. Другое дело, — я усилил акцент на свои слова, — что перед тем, как открыть дверь в твоё здоровое будущее, необходимо верно подобрать ключ. Неверно сделаешь первые шаги — лечение насмарку. Я знаю, что ты боишься конец дней провести или одному дома на куче таблеток, либо в дурдоме. И именно чтобы не допустить этого, ты должен сделать первый шаг к нормальному лечению и послушаться меня, — ораторствуя, я следил за мимикой пациента. Юноша явно понимал меня и даже верил, но по-прежнему был отчаянно нахмурен, закусив губу.
— Просто открой глаза, Андрей.
— Нет! — вскрик его прозвучал как-то особенно сухо и болезненно. Надрывно. — Я знаю, что за этим последует. Нет, доктор, я правда понял вас насчёт правильного подхода и… прочего, но, чёрт, я не открою глаз. Нет. Да, я болен, я и сам это осознаю, но ведь я в курсе, что увижу на месте вашего лица.
— Ты увидишь обыкновенное человеческое лицо, — мягко промолвил я, добавив ласковой вкрадчивости в тон. — Представь лицо мужчины лет сорока с небольшим, с уже заметными морщинами, следами от очков, очками… Светлые волосы, дурацкой чёлкой ниспадающие на лоб… *Глаза* в конце концов, Андрей! Голубые и настоящие! Ты так давно не видел чужих нормальных лиц и глаз! А закрыв свои, ты ведь от всего мира отдалился. Ты закрыт, и никакой ключ ради лечения в душу твою не войдёт. Так и просидишь всю жизнь, ослепнув. Шанс, понимаешь? Хотя бы шанс на то, что ты не увидишь своих пугающих иллюзий, представь. Откройся же! Просто… откройся. Открой не только глаза, но и как бы, ммм, самого себя! — Я увлечённо зажестикулировал и пододвинулся к моему подопечному, едва не вскочил с кресла. — Ну а если что, — вздох, — ты всегда успеешь снова закрыть глаза.
— И как вы это делаете? — голос истощённого дрожал. — Я понятия не имею, что я творю, но я попробую. Что-то… есть такое в вашем тоне. В словах путаюсь. Пиздец. Просто… закрытым овощем и в самом деле пролежать не хочется. Терять нечего. Ну и глупый я. Ха-ха. Ну… Несколько секунд, которые его веки дрожали перед тем, как открыться, были часами, тянувшись, как липкая нить мухоловки, в которой добарахтывает последние мгновения жизни глупое насекомое. Тонкие, уже покрывшиеся какой-то мертвенной синевой, оболочки глаз нервно колыхались, как эта самая муха, как кусок желе, по которому вмазали кулаком.
— Пожалуйста, доктор! Вы же умным быть должны, так скажите, почему Я? Я ж не грешил особо, да и в бога вообще не верю. Не убил никого, не предал, блядь, за что мне это вообще, и ведь реальны они, да только все поехавшие говорят, что реально, но другие-то не видят, и всё это… Конец жизни… — речь Андрея спуталась, он спрятал иссохшее лицо в ладони и мелко затрясся, буквально источая жалость действительно ни за что разбитого человека.
Я взял со стола карандаш и, завертев его в руках, заговорил.
— Я понял тебя, Андрей. Не буду задавать уточняющих вопросов, ибо я действительно всё понял. Это… ужасает. Теперь слушай меня очень внимательно. Ты хочешь решить свою проблему, а значит, всё уже не так плохо — не конец жизни никакой. Проблему мы сейчас решать и начнём. Ты готов помочь самому себе, выслушав и исполнив указания, если они будут?
Пациент безмолвно кивнул, продолжая трястись.
— Итак. Для начала представь, что все эти «они», увиденные тобой… не реальны. Просто очень тщательно смоделированы. Смоделированы твои разумом. Погоди возражать: да, поверить или просто представить это нелегко, но сам подумай, невзирая на всю достоверность этих… образов: что вероятнее — то, что это реальные потусторонние существа или что это иллюзия, галлюцинация? Думаю, ответ очевиден. Прозвучит больно, но ты умный человек, Андрей, и должен понять и принять это — у тебя психическое расстройство. Не могу ещё сказать, какое, но вполне возможно, что и шизофрения. Негативные галлюцинации, преследующие тебя в облике мистических враждебных существ; и ты уже безволен, апатичен по отношению к ним, хоть и желаешь избавиться от них… Можно продолжать. Врождённое? Наверное. Могу предположить, что «пробудилось» на почве стресса перед зимний сессией в вузе. Но это никак не конец жизни, Андрей! Опять же, не делай ошибочных ранних суждений. Страшные сказки про психушки и овощей в прошлом. Твоя болезнь вполне лечится, причём довольно эффективно и несложно. Другое дело, — я усилил акцент на свои слова, — что перед тем, как открыть дверь в твоё здоровое будущее, необходимо верно подобрать ключ. Неверно сделаешь первые шаги — лечение насмарку. Я знаю, что ты боишься конец дней провести или одному дома на куче таблеток, либо в дурдоме. И именно чтобы не допустить этого, ты должен сделать первый шаг к нормальному лечению и послушаться меня, — ораторствуя, я следил за мимикой пациента. Юноша явно понимал меня и даже верил, но по-прежнему был отчаянно нахмурен, закусив губу.
— Просто открой глаза, Андрей.
— Нет! — вскрик его прозвучал как-то особенно сухо и болезненно. Надрывно. — Я знаю, что за этим последует. Нет, доктор, я правда понял вас насчёт правильного подхода и… прочего, но, чёрт, я не открою глаз. Нет. Да, я болен, я и сам это осознаю, но ведь я в курсе, что увижу на месте вашего лица.
— Ты увидишь обыкновенное человеческое лицо, — мягко промолвил я, добавив ласковой вкрадчивости в тон. — Представь лицо мужчины лет сорока с небольшим, с уже заметными морщинами, следами от очков, очками… Светлые волосы, дурацкой чёлкой ниспадающие на лоб… *Глаза* в конце концов, Андрей! Голубые и настоящие! Ты так давно не видел чужих нормальных лиц и глаз! А закрыв свои, ты ведь от всего мира отдалился. Ты закрыт, и никакой ключ ради лечения в душу твою не войдёт. Так и просидишь всю жизнь, ослепнув. Шанс, понимаешь? Хотя бы шанс на то, что ты не увидишь своих пугающих иллюзий, представь. Откройся же! Просто… откройся. Открой не только глаза, но и как бы, ммм, самого себя! — Я увлечённо зажестикулировал и пододвинулся к моему подопечному, едва не вскочил с кресла. — Ну а если что, — вздох, — ты всегда успеешь снова закрыть глаза.
— И как вы это делаете? — голос истощённого дрожал. — Я понятия не имею, что я творю, но я попробую. Что-то… есть такое в вашем тоне. В словах путаюсь. Пиздец. Просто… закрытым овощем и в самом деле пролежать не хочется. Терять нечего. Ну и глупый я. Ха-ха. Ну… Несколько секунд, которые его веки дрожали перед тем, как открыться, были часами, тянувшись, как липкая нить мухоловки, в которой добарахтывает последние мгновения жизни глупое насекомое. Тонкие, уже покрывшиеся какой-то мертвенной синевой, оболочки глаз нервно колыхались, как эта самая муха, как кусок желе, по которому вмазали кулаком.
Страница 2 из 3
