Новоприбывшие

Покойница метнулась к нему, вцепилась зубами ему в правое плечо. Дежё задохнулся от острой боли. Мертвая снова оскалилась, с трудом вытащив зубы из плеча санитара, что тоже вспыхнуло огнем у него в руке. Она смотрела на Дежё так, будто бы вопрошая его о чем-то. Мол, смотри, какая я, не встречал еще таких никогда.

Имре не стал с ней миндальничать и просто дважды ударил ее в нос. Потом оттащил от нее своего приятеля.

Покойник, выбивший дверь, заржал как конь, и у Ингер волосы на затылке встали дыбом. Слышать такой звук от еще недавно мертвого человека означало распрощаться с давно сложившейся картиной мира, в которой не находилось место противоречиям.

Мертвец сделал прыжок по направлению к троице, сбил с ног Имре.

Из груди покойника вырвался ликующий вопль. Ингер отскочила в сторону, лихорадочно соображая что делать.

Мертвец занес копыто над грудью Имре.

— Ах ты мразь! — успел выкрикнуть тот.

С громким треском грудная клетка проломилось. Имре издал слабый стон, прежде чем его сердце было раздавлено. Мертвая девушка гортанно захрипела от предвкушения трапезы, села на пол, склонилась над Имре и откусила ему ухо.

Покойник с вызовом смотрел на Ингер, у которой по щекам потекли слезы. Она бы так и стояла, смотря, как Имре перегрызают горло, а затем начинают медленно объедать его лицо. Дежё привел ее в чувство звонкой пощечиной, потащил в кабинет, где хранилась документация и проводились встречи.

Ингер не помнила как перебинтовала плечо Дежё. У нее до сих пор перед глазами была ухмылка покойника и безжизненное лицо Имре.

— До ключей от его машины мы вряд ли доберемся, — кряхтел Дежё, когда Ингер помогала ему обратно натягивать рубашку, — на своих двоих уйти сложновато будет. Они в два счета настигнут нас.

Ингер безучастно кивала головой. До нее только сейчас начало доходить вся абсурдность ситуации. Она действительно могла составить компанию всем, кто находился в холодильнике.

Это был ее самый главный страх детства, и сейчас он начинал превращаться в реальность.

Насмотревшись всевозможных фильмов ужасов, она никогда не приходила к отцу на работу, чей морг перешел к ней, как и профессия. Отец не обижался, он прекрасно понимал, что к такому нужно привыкнуть.

— Каковы уроды, а, — ворчал Дежё, утирая слезы. Плечо невыносимо горело, словно его обмазали какой-то липкой горючей жидкостью, подожгли и огонь не собирался униматься. Перед глазами все плыло, цвета исчезали.

— Не нужно было вытаскивать пули, — вздохнула Ингер. Вероятно, эти существа уже предприняли попытку поохотиться на кого-то, но им дали достойный отпор. Убить это их не убило, просто замедлило.

В дверь поскреблись.

Ингер подошла к ней, прижалась ухом.

— Мразь, — прошелестел с той стороны голос Имре. У девушка побежали мурашки по коже.

Скреб. Скреб.

— Ах ты, — прозвучало уже чуть громче. Ингер закусила нижнюю губу до крови. Это был голос Имре, вне всяких сомнений.

— Мразь, — донеслось снова. Девушка испуганно оглянулась на Дежё.

— В чем дело? — спросил он, утирая со лба холодный пот. Парня трясло. Ему одновременно было и холодно, и жарко.

— Возможно, я схожу с ума, — пролепетала Ингер, — но я слышала голос Имре.

Дежё замахал рукой.

— Не открывай, ты что!

— Я и не собиралась, — девушка снова слышала, как с той стороны заскреблись. Более настойчиво, упрямо. И в то же время осторожно, даже вкрадчиво, мол, я поскребусь, а ты уж сама реши — впускать или нет. Не пустишь? Ну не страшно, еще поскребусь.

— Мра-а-азь, — протянул голос Имре из коридора уже так громко, что Дежё весь съежился, подкрался к двери. Ингер полезла в верхний ящик письменного стола, где лежал скальпель отца, аккуратно завернутый в мягкую ткань и положенный в продолговатую коробочку.

— Уходи! — крикнул Дежё, обращаясь к тому, кто стоял за дверью. В ответ лишь смех.

— Уходи, — он услышал свой голос, — мразь.

Дежё опешил. И тут же завыл — боль расползалась вниз по руке, до самых кончиков пальцев. Он сел на пол, прислонился к стене.

— Интересно, а с рассветом они уйдут? — поинтересовался парень, стискивая зубы.

Скреб. Скреб.

Послышался цокот копыт на крыше. В этот момент Ингер пожалела, что не учила молитвы, которые от руки записывала ей бабушка.

Цок. Цок. Цок.

Копыта протанцевали через всю крышу, потом донесся грохот сразу за окном у стола, рядом с которым находилась Ингер.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — заскулил Дежё, скривившись от боли. Рука начала пульсировать. Пальцы будто запихнули в мясорубку.

Скреб.

— Мразь, — сказал голос Имре.

Цокот под окном.

У Дежё сложилось ощущение, что рука удлиняется, как и вытягивается нижняя челюсть.