— Ну-с, Бриндис, с вами мы почти закончили, — довольно произнесла Ингер, закончив зашивать миссис Фараго, еще недавно всегда улыбающуюся пожилую женщину, которая отравилась минувшим вечером во время просмотра телевизора. Девушка выключила диктофон…
Добавить в моё избранное
15 мин, 7 сек 19168
— Она открыла глаза! — закричал Имре, — а потом повернула голову, чтобы получше меня рассмотреть!
Дежё вылупился на него так, что, казалось, его глаза вот-вот вылезут из орбит. Ингер попыталась отшутиться.
— Все просто потому, что вы не выказываете должного уважения умершим.
— Я слышал, что когда покойник открывает глаза, то он смотрит кого бы еще забрать на тот свет, — жалобно проскулил Дежё, — и если встретиться с ним взглядом, то ты точно труп.
Имре стало не по себе от слов приятеля. Покойница смотрела на него.
На него.
Ингер замерла, внимательно глядя на парня, а потом покачала головой.
— У меня есть такое подозрение, что вы не первый раз за день эту бутылку достаете.
Она убрала виски обратно в шкафчик, направилась к двери из комнаты отдыха.
За ней стоял тот юноша, которого привезли с пулей во лбу. Только теперь его глаза были открыты, а от ранения не осталось и следа.
Его губы растянулись в сладкой улыбке.
Имре подскочил к Ингер, захлопнул дверь перед носом покойника. Потом притащил стул и подпер им дверную ручку.
Ингер полезла в шкаф, достала недавно спрятанную бутылку виски и в точности повторила ритуал Имре. Не приходилось ей еще видеть, как покойник самолично расхаживает по помещению морга. Ее морга.
Горло неприятно обожгло. Виски плюхнулось в желудок, окатив жаром пищевод.
Мертвец скребся в дверь. Пару раз попытался просунуть пальцы в щель между полом и дверью, но Имре сразу наступал на них сапогом. Тогда мертвец издавал приглушенное рычание, отдергивал руки, продолжал скрестись, дергать ручку.
— Надо сваливать, — изрек Дежё дрожащим голосом. С дивана он так и не встал. Ноги отказывались слушаться. Надо было сваливать еще тогда, когда девка пошевелила рукой.
От звука свистка закипевшего чайника все трое вскрикнули. Имре подбежал к окну и задернул занавески, выключил конфорку под визжащим чайником.
— Как мы свалим? — спросил он, повернувшись к остальным. Мертвец не переставая царапал дверь, и его рычание становилось все громче, страшнее.
Но вдруг все оборвалось.
Наступила тишина. Ингер приложила ухо к поверхности двери. Ничего.
Потом опустилась на четвереньки, кое-как взглянула на кусочек коридора, открывающийся в щели между полом и дверью.
— Он ушел, — неуверенно произнесла девушка, встав с пола, — вроде как.
Почему он просто не выломал дверь? Если ему огнестрельное в голову не помеха, дверь вообще может смести одним ударом кулака.
Имре накинул на плечи куртку, порыскал в карманах и достал ключи от автомобиля. На его лице читалось явное облегчение.
— Я думал, что забыл их в сумке в другом кабинете, — пояснил он.
За дверью послышались шаги. Ингер замерла на месте. Ее огромные глаза заблестели от слез. Она вдруг представила, что будет лежать по соседству вместе с теми, кого вскрывала сегодня утром. Ее затошнило.
Девушка согнулась пополам. Содержимое ее желудка выплеснулось на симпатичный коврик, купленный в прошлом году на гаражной распродаже. Дежё прикрыл себе рот рукой, чтобы его тоже не вывернуло, кое-как сполз с дивана, подал Ингер салфетки.
— Мятной конфетки не будет? — слабым голосом спросила девушка, сгорая от стыда.
Имре достал начатую пачку жевательных конфет со вкусом клубники.
— Мятных нет.
Ингер поблагодарила его, взяла одну конфету трясущимися пальчиками.
Шаги за дверью стали удаляться, но затем троица услышала нарастающий топот. Ингер замерла на месте. Этот звук напоминал стук копыт.
Имре в мгновение ока оттащил ее в сторону, Дежё отскочил сам.
Дверь пролетела через комнату, выбила оконное стекло, приземлилась где-то в темноте закоулка, на который смотрело окно комнаты отдыха. Ингер заорала так, что уши не заложило разве только у покойника, который, стряхнув с себя щепки, повернулся к застывшим от ужаса людям.
У мертвеца были копыта.
Человеческие ноги превратились в крепкие лапы, с выгнутыми назад коленками. Длинный хвост, напоминавший хлыст, обвивал его талию. Наверное, чтобы не мешался.
Покойник захохотал. Ингер не прекращала вопить от страха, а он смеялся.
Смеялся так, словно все происходящее для него забава. Чтобы нагулять аппетит.
Он бросился к троице, однако Имре схватил стул, и, выставив вперед его ножки, отбросил мертвеца назад.
— Валим, валим! — бешено проорал он, пятясь к дверному проему, попутно выпихивая в коридор Ингер и Дежё.
Однако последний замешкался, когда увидел, что в уголке за комнатой отдыха притаилась покойница, которая ухватила ее за руку. В полумраке ее глаза светились, как у кошки. Дыры во лбу как ни бывало. Она робко улыбнулась Дежё.
А потом ее нижняя челюсть вытянулась вниз и Дежё увидел частокол из острых зубов-шипов.
Дежё вылупился на него так, что, казалось, его глаза вот-вот вылезут из орбит. Ингер попыталась отшутиться.
— Все просто потому, что вы не выказываете должного уважения умершим.
— Я слышал, что когда покойник открывает глаза, то он смотрит кого бы еще забрать на тот свет, — жалобно проскулил Дежё, — и если встретиться с ним взглядом, то ты точно труп.
Имре стало не по себе от слов приятеля. Покойница смотрела на него.
На него.
Ингер замерла, внимательно глядя на парня, а потом покачала головой.
— У меня есть такое подозрение, что вы не первый раз за день эту бутылку достаете.
Она убрала виски обратно в шкафчик, направилась к двери из комнаты отдыха.
За ней стоял тот юноша, которого привезли с пулей во лбу. Только теперь его глаза были открыты, а от ранения не осталось и следа.
Его губы растянулись в сладкой улыбке.
Имре подскочил к Ингер, захлопнул дверь перед носом покойника. Потом притащил стул и подпер им дверную ручку.
Ингер полезла в шкаф, достала недавно спрятанную бутылку виски и в точности повторила ритуал Имре. Не приходилось ей еще видеть, как покойник самолично расхаживает по помещению морга. Ее морга.
Горло неприятно обожгло. Виски плюхнулось в желудок, окатив жаром пищевод.
Мертвец скребся в дверь. Пару раз попытался просунуть пальцы в щель между полом и дверью, но Имре сразу наступал на них сапогом. Тогда мертвец издавал приглушенное рычание, отдергивал руки, продолжал скрестись, дергать ручку.
— Надо сваливать, — изрек Дежё дрожащим голосом. С дивана он так и не встал. Ноги отказывались слушаться. Надо было сваливать еще тогда, когда девка пошевелила рукой.
От звука свистка закипевшего чайника все трое вскрикнули. Имре подбежал к окну и задернул занавески, выключил конфорку под визжащим чайником.
— Как мы свалим? — спросил он, повернувшись к остальным. Мертвец не переставая царапал дверь, и его рычание становилось все громче, страшнее.
Но вдруг все оборвалось.
Наступила тишина. Ингер приложила ухо к поверхности двери. Ничего.
Потом опустилась на четвереньки, кое-как взглянула на кусочек коридора, открывающийся в щели между полом и дверью.
— Он ушел, — неуверенно произнесла девушка, встав с пола, — вроде как.
Почему он просто не выломал дверь? Если ему огнестрельное в голову не помеха, дверь вообще может смести одним ударом кулака.
Имре накинул на плечи куртку, порыскал в карманах и достал ключи от автомобиля. На его лице читалось явное облегчение.
— Я думал, что забыл их в сумке в другом кабинете, — пояснил он.
За дверью послышались шаги. Ингер замерла на месте. Ее огромные глаза заблестели от слез. Она вдруг представила, что будет лежать по соседству вместе с теми, кого вскрывала сегодня утром. Ее затошнило.
Девушка согнулась пополам. Содержимое ее желудка выплеснулось на симпатичный коврик, купленный в прошлом году на гаражной распродаже. Дежё прикрыл себе рот рукой, чтобы его тоже не вывернуло, кое-как сполз с дивана, подал Ингер салфетки.
— Мятной конфетки не будет? — слабым голосом спросила девушка, сгорая от стыда.
Имре достал начатую пачку жевательных конфет со вкусом клубники.
— Мятных нет.
Ингер поблагодарила его, взяла одну конфету трясущимися пальчиками.
Шаги за дверью стали удаляться, но затем троица услышала нарастающий топот. Ингер замерла на месте. Этот звук напоминал стук копыт.
Имре в мгновение ока оттащил ее в сторону, Дежё отскочил сам.
Дверь пролетела через комнату, выбила оконное стекло, приземлилась где-то в темноте закоулка, на который смотрело окно комнаты отдыха. Ингер заорала так, что уши не заложило разве только у покойника, который, стряхнув с себя щепки, повернулся к застывшим от ужаса людям.
У мертвеца были копыта.
Человеческие ноги превратились в крепкие лапы, с выгнутыми назад коленками. Длинный хвост, напоминавший хлыст, обвивал его талию. Наверное, чтобы не мешался.
Покойник захохотал. Ингер не прекращала вопить от страха, а он смеялся.
Смеялся так, словно все происходящее для него забава. Чтобы нагулять аппетит.
Он бросился к троице, однако Имре схватил стул, и, выставив вперед его ножки, отбросил мертвеца назад.
— Валим, валим! — бешено проорал он, пятясь к дверному проему, попутно выпихивая в коридор Ингер и Дежё.
Однако последний замешкался, когда увидел, что в уголке за комнатой отдыха притаилась покойница, которая ухватила ее за руку. В полумраке ее глаза светились, как у кошки. Дыры во лбу как ни бывало. Она робко улыбнулась Дежё.
А потом ее нижняя челюсть вытянулась вниз и Дежё увидел частокол из острых зубов-шипов.
Страница 3 из 5
