Сняв майку и повесив её на спинку стула, я зашёл в ванную. Захлопнул дверь, протянул руку к крючку, чтобы повесить на него полотенце… И вдруг оказался под совершенно белым небом, на бесконечной бетонной площади посреди очень плотной толпы.
Добавить в моё избранное
27 мин, 10 сек 12060
С высоты моего роста — двух метров и двадцати сантиметров — я мог видеть местность на много километров во всех направлениях, но края этой толпы я не разглядел. Создавалось такое ощущение, что она и в самом деле была бесконечной.
В панике, чуть не выронив полотенце, я глянул себе под ноги. Там была ровная асфальтовая поверхность, очень чистая, если бы не следы ботинок находящихся вокруг людей.
Толпа постоянно перемещалась, и даже со своей комплекцией я далеко не всегда мог быть спокоен за свою неподвижность.
Всё было настолько странно, что мой мозг просто отказывался это воспринимать. На квадратный метр здесь приходилось приблизительно по четыре человека — настолько плотной была толпа, и на моих глазах какого-то пятилетнего мальчика чуть не раздавили.
Первое мгновение, когда я оказался здесь, стояла гробовая тишина. Все, кто до попадания сюда двигались, замерли и удивлённо стали озираться.
В следующее мгновение раздался визг какой-то женщины — а за ним воздух наполнился таким гамом, что у меня заложило уши.
Несколько секунд я просто стоял, пытаясь понять, что произошло. Потом глянул на небо — оно было абсолютно белым, как будто очень высоко над нами был ровный светящийся потолок, такой же бесконечный, как и площадь под нами. Если он действительно существовал, то предполагаемые границы этого мира отодвигались от меня ещё на кучу километров — у горизонта головы людей виднелись на всё том же белом фоне.
Я нагнулся к стоявшей рядом бабуле в домашнем халате и спросил, не знает ли она, что происходит. Она меня, конечно же, не услышала посреди такого шума, но поняла и удивлённо покачала головой.
У кого-то началась истерика. Молодая девушка брыкалась рядом, распихивая всех вокруг и выкрикивая бессмысленные вопросы.
Теперь я заметил, что здесь не было ни одного иностранца. Только русские — и по лицу, и по говору. Это было ещё страннее — жил я в Москве, и если люди перемещались сюда примерно в таком же расположении относительно друг друга, в каком они были на Земле, то здесь должны быть хотя бы таджики… Я снова нагнулся и спросил у старушки, из какого она города. Теперь народ чуть поутих, и она меня расслышала.
— Глябр! — сказал она, и мне показалось, что я неправильно расслышал — очень странное название.
— Глябр?! — переспросил я.
— Да! — старуха закивала головой и схватила меня за руку, чтобы её не унесло куда-нибудь в сторону в этой толпе.
— Это где? В какой области?
— Уважаемый! Это столица Лежбании, вообще-то!
— Что за Лежбания?
— Ты что, шужутец, что ли?!
— Что за шужутец?! Я из России вообще!
— Это где?
Ясно. Значит, люди здесь из разных миров, говорящие предположительно только на русском языке (или его аналогах).
И их тут, похоже, бесконечность… Зачем? Кто это устроил?
Но это неважно. Сейчас главное — понять, что делать дальше. Ведь надо же как-то выживать!
Если я остался здесь навсегда, то мне понадобится:
1. Спать.
2. Есть.
3. Выживать.
Все три пункта вызывают сложности… Что ж, в ближайшие часы поспать мне не удастся. С едой тоже можно подождать — а за жизнь опасаться рано, у народа ещё даже не прошёл шок, до начала каких-либо активных «боевых действий» ещё далеко.
Что же тогда делать? Грабить? Нет, это можно будет и попозже. Награбленное мне сейчас никак не поможет, а в будущем добыть его будет гораздо легче.
Значит, надо хоть как-то попытаться организовать весь этот хаос. В одиночку выживать здесь будет гораздо труднее, да и узнать что-то из далёких областей этого мира можно только после того, как будет налажена система связи.
Теперь люди успокоились, и я мог спокойно разговаривать с окружающими.
— Мобильной связи нет? — спросил я первым делом у стоящего рядом мужчины в галстуке.
Он отрицательно покачал головой.
— Берите меня за руку, а второй рукой возьмитесь за кого-то ещё и передайте ему то, что я вам сказал! Надо образовать цепь!
То же самое я попросил сделать дедушку, стоявшего по другую сторону от меня. Затем, когда я увидел, что цепь, слава богу, растёт, и её концы уже скрываются из моего поля зрения, я передал в обе стороны послание, содержащее просьбу не пропускать никого на другую сторону цепи.
Дедушка сначала посопротивлялся, но я объяснил ему, что это нужно для того, чтобы я мог увидеть цепь и предотвратить её изгибы, и он всё-таки передал послание дальше, сопровождая моим объяснением.
Теперь в этой бесконечно снующей туда-сюда массе народа я наконец увидел нашу цепь. Она уже разрослась до огромных размеров, и продолжала возрастать с такой же скоростью. Кое-где народ прорывал её и старался перейти на другую сторону, но она быстро восстанавливалась.
В один момент я увидел, что кое-где цепь разомкнулась и больше не сомкнулась, а вместо неё появились две отдельные.
В панике, чуть не выронив полотенце, я глянул себе под ноги. Там была ровная асфальтовая поверхность, очень чистая, если бы не следы ботинок находящихся вокруг людей.
Толпа постоянно перемещалась, и даже со своей комплекцией я далеко не всегда мог быть спокоен за свою неподвижность.
Всё было настолько странно, что мой мозг просто отказывался это воспринимать. На квадратный метр здесь приходилось приблизительно по четыре человека — настолько плотной была толпа, и на моих глазах какого-то пятилетнего мальчика чуть не раздавили.
Первое мгновение, когда я оказался здесь, стояла гробовая тишина. Все, кто до попадания сюда двигались, замерли и удивлённо стали озираться.
В следующее мгновение раздался визг какой-то женщины — а за ним воздух наполнился таким гамом, что у меня заложило уши.
Несколько секунд я просто стоял, пытаясь понять, что произошло. Потом глянул на небо — оно было абсолютно белым, как будто очень высоко над нами был ровный светящийся потолок, такой же бесконечный, как и площадь под нами. Если он действительно существовал, то предполагаемые границы этого мира отодвигались от меня ещё на кучу километров — у горизонта головы людей виднелись на всё том же белом фоне.
Я нагнулся к стоявшей рядом бабуле в домашнем халате и спросил, не знает ли она, что происходит. Она меня, конечно же, не услышала посреди такого шума, но поняла и удивлённо покачала головой.
У кого-то началась истерика. Молодая девушка брыкалась рядом, распихивая всех вокруг и выкрикивая бессмысленные вопросы.
Теперь я заметил, что здесь не было ни одного иностранца. Только русские — и по лицу, и по говору. Это было ещё страннее — жил я в Москве, и если люди перемещались сюда примерно в таком же расположении относительно друг друга, в каком они были на Земле, то здесь должны быть хотя бы таджики… Я снова нагнулся и спросил у старушки, из какого она города. Теперь народ чуть поутих, и она меня расслышала.
— Глябр! — сказал она, и мне показалось, что я неправильно расслышал — очень странное название.
— Глябр?! — переспросил я.
— Да! — старуха закивала головой и схватила меня за руку, чтобы её не унесло куда-нибудь в сторону в этой толпе.
— Это где? В какой области?
— Уважаемый! Это столица Лежбании, вообще-то!
— Что за Лежбания?
— Ты что, шужутец, что ли?!
— Что за шужутец?! Я из России вообще!
— Это где?
Ясно. Значит, люди здесь из разных миров, говорящие предположительно только на русском языке (или его аналогах).
И их тут, похоже, бесконечность… Зачем? Кто это устроил?
Но это неважно. Сейчас главное — понять, что делать дальше. Ведь надо же как-то выживать!
Если я остался здесь навсегда, то мне понадобится:
1. Спать.
2. Есть.
3. Выживать.
Все три пункта вызывают сложности… Что ж, в ближайшие часы поспать мне не удастся. С едой тоже можно подождать — а за жизнь опасаться рано, у народа ещё даже не прошёл шок, до начала каких-либо активных «боевых действий» ещё далеко.
Что же тогда делать? Грабить? Нет, это можно будет и попозже. Награбленное мне сейчас никак не поможет, а в будущем добыть его будет гораздо легче.
Значит, надо хоть как-то попытаться организовать весь этот хаос. В одиночку выживать здесь будет гораздо труднее, да и узнать что-то из далёких областей этого мира можно только после того, как будет налажена система связи.
Теперь люди успокоились, и я мог спокойно разговаривать с окружающими.
— Мобильной связи нет? — спросил я первым делом у стоящего рядом мужчины в галстуке.
Он отрицательно покачал головой.
— Берите меня за руку, а второй рукой возьмитесь за кого-то ещё и передайте ему то, что я вам сказал! Надо образовать цепь!
То же самое я попросил сделать дедушку, стоявшего по другую сторону от меня. Затем, когда я увидел, что цепь, слава богу, растёт, и её концы уже скрываются из моего поля зрения, я передал в обе стороны послание, содержащее просьбу не пропускать никого на другую сторону цепи.
Дедушка сначала посопротивлялся, но я объяснил ему, что это нужно для того, чтобы я мог увидеть цепь и предотвратить её изгибы, и он всё-таки передал послание дальше, сопровождая моим объяснением.
Теперь в этой бесконечно снующей туда-сюда массе народа я наконец увидел нашу цепь. Она уже разрослась до огромных размеров, и продолжала возрастать с такой же скоростью. Кое-где народ прорывал её и старался перейти на другую сторону, но она быстро восстанавливалась.
В один момент я увидел, что кое-где цепь разомкнулась и больше не сомкнулась, а вместо неё появились две отдельные.
Страница 1 из 8
