Вальтер не любил современность. Повсюду центральное отопление и электрические плиты — попробуй теперь спиши все на утечку газа. Все эти камеры, понатыканные на каждом углу, смартфоны с камерами в руках этих одинаково-уникальных идиотов, их блоги, влоги, инстаграммы, фейсбуки. Громадное мусорное море информации, в котором нет-нет, да проскальзывал акулий плавник. В таких случаях в работу вступал Вальтер.
Добавить в моё избранное
66 мин, 52 сек 14469
Наманикюренные пальчики девушки игриво скользили по груди и животу Вальтера, то тут, то там натыкаясь на бледные взбухшие шрамы, струпья ожогов и просто белые пятна, напоминающие по форме отпечатки пальцев. Конечно, Марго хотелось узнать, откуда появились эти странные следы, и откуда появляются новые, но прекрасно знала, что Вальтер не терпел вопросов и уточнений — она поняла это еще в их первую встречу, когда он намотал ее волосы на кулак, заставил нагнуться и приказал засунуть два пальца в рот. Конечно, в тот момент девушка была шокирована и испугана странным поведением кавалера, но узнав Вальтера получше, просто поняла, что особенная работа требовала особенной же разрядки. К тому же, Вольфсгрифф, любитель все оптимизировать к следующей их встрече подготовил таблетки, вызывающие длительную рвоту и подавал на стол всегда что-то рассыпчатое, мягкое или жидкое.
Голос Вальтера — поставленный, сильный, будто раздающий приказы солдатам на плацу всегда немного пугал Марго, особенно, когда раздавался неожиданно:
— Мне начальство оплатило двухнедельную поездку в Египет. Неплохой отель, четыре звезды, все включено, первая линия берега. Вылет послезавтра. Хочешь поехать со мной?
— Ох, дорогой, это как-то слегка неожиданно.
— Я куплю все, что требуется завтра, могу заняться и твоими покупками.
— Не в этом дело, в галерее проходит главная выставка года, по мотивам «Фауста», меня просто не отпустят.
— Ты уверена? Может возьмешь больничный на это время? Я все устрою.
— Ага, а после якобы аллергической реакции или тяжелого пищевого отравления, я приду на работу свежая, красивая и загоревшая?
— Я могу достать чеки из магазинов и справки о визитах к врачу за этот период.
— Вальтер, любимый, ты постоянно забываешь, что документы решают не все. Отношения с коллегами и начальством для меня тоже важны. Да, безболезненно меня не уволят, но тогда ни повышения, ни интересных проектов мне уже получить не удастся. Извини, дорогой. Отдохни сам, ты в последнее время какой-то нервный.
Нервничать было из-за чего. Второй день без сыворотки давался Вальтеру нелегко. Постоянно хотелось в туалет по-маленькому — организм уже отвык от нормального количества жидкости и застоявшиеся почки словно наверстывали упущенное. Впрочем, все это меркло по сравнению с упущенной Matka. Впрочем, главной целью она никогда и не была — несмотря на почти безграничную опасность, которую та представляла, трудностей в ее сдерживании было немного, главное — что с этим справлялись почти все ее невольные «мужья». За постоянными беременностями стоял некто куда более зловещий и опасный, чем чертов «доильный аппарат», как в шутку ее называли в отделе.
У него были тысячи имен и воплощения во всех существующих культурах. Клиппот, настолько древний, оформившийся, что не было даже предположений о времени его возникновения. Бытовали предположения о том, что Гласманн — первое дитя Матери Матерей, но его уникальность, древность, многочисленные появления в фольклоре и оккультных текстах в качестве одного из главных действующих лиц заставляли задуматься — а не он ли прародитель развратного манекена? Тецкатлипока, Gyalí, Vitro Viro, Her Shpigl, Skleněný Muž — эти имена звучали по всему миру, сопровождаемые волной странных смертей, богохульных ритуалов и смертоносных изобретений. Гласманн, будто насмехаясь над Вольфсгриффом, мрачной тенью маячил за каждым делом, за которое тот брался. То тут, то там на улицах, в магазинах, на работе и даже иногда в собственном отражении координатор замечал хищный блеск ничего не выражающих стеклянных глаз. Вольфсгриффа это преследование доводило до паранойи — люди нередко обходили его стороной, когда тот начинал внимательно, слегка прищурившись вглядываться им в зрачки. Марго уже давно привыкла к тому, что перед тем как заговорить с ней, он сперва долго вглядывался в зеленые омуты, втайне надеясь увидеть блеск амальгамы.
Мысли о Глассмане не отпускали его и весь следующий день. Покупая ласты и маску в Декатлоне, он дважды ввел неверный пин-код для кредитной карточки, мысленно продолжая прокручивать в голове все известные зацепки по Стеклянному Человеку.
Все снаряжение — планшет с документами на разные имена, охотничий нож, закаленный в донорской плазме, маленький амулет в виде змеиной пасти с никогда не высыхающими следами крови на клыках и множество других, необычных для стороннего наблюдателя, предметов Вальтер сдал пожилой женщине, заведующей арсеналом. После, Вальтер избавился и от запасов сыворотки, отдав термос с ампулами в лаборатории. Пришлось ждать добрые полчаса, пока строгие молчаливые девушки в белых халатах скрупулезно взвесят каждую ампулу.
Вальтер никогда не был наивным и старался всегда трезво оценивать свои силы, поэтому, каждый раз принимая сыворотку, вкалывал не полные два кубика, а где-то три четверти, чтобы потом, дома осторожно слить драгоценные остатки в потайное отверстие в холодильнике, в котором покоился тончайший — толщиной в карандаш, армейский шприц, который позволял дозировать инъекции, не вкалывая все сразу.
Голос Вальтера — поставленный, сильный, будто раздающий приказы солдатам на плацу всегда немного пугал Марго, особенно, когда раздавался неожиданно:
— Мне начальство оплатило двухнедельную поездку в Египет. Неплохой отель, четыре звезды, все включено, первая линия берега. Вылет послезавтра. Хочешь поехать со мной?
— Ох, дорогой, это как-то слегка неожиданно.
— Я куплю все, что требуется завтра, могу заняться и твоими покупками.
— Не в этом дело, в галерее проходит главная выставка года, по мотивам «Фауста», меня просто не отпустят.
— Ты уверена? Может возьмешь больничный на это время? Я все устрою.
— Ага, а после якобы аллергической реакции или тяжелого пищевого отравления, я приду на работу свежая, красивая и загоревшая?
— Я могу достать чеки из магазинов и справки о визитах к врачу за этот период.
— Вальтер, любимый, ты постоянно забываешь, что документы решают не все. Отношения с коллегами и начальством для меня тоже важны. Да, безболезненно меня не уволят, но тогда ни повышения, ни интересных проектов мне уже получить не удастся. Извини, дорогой. Отдохни сам, ты в последнее время какой-то нервный.
Нервничать было из-за чего. Второй день без сыворотки давался Вальтеру нелегко. Постоянно хотелось в туалет по-маленькому — организм уже отвык от нормального количества жидкости и застоявшиеся почки словно наверстывали упущенное. Впрочем, все это меркло по сравнению с упущенной Matka. Впрочем, главной целью она никогда и не была — несмотря на почти безграничную опасность, которую та представляла, трудностей в ее сдерживании было немного, главное — что с этим справлялись почти все ее невольные «мужья». За постоянными беременностями стоял некто куда более зловещий и опасный, чем чертов «доильный аппарат», как в шутку ее называли в отделе.
У него были тысячи имен и воплощения во всех существующих культурах. Клиппот, настолько древний, оформившийся, что не было даже предположений о времени его возникновения. Бытовали предположения о том, что Гласманн — первое дитя Матери Матерей, но его уникальность, древность, многочисленные появления в фольклоре и оккультных текстах в качестве одного из главных действующих лиц заставляли задуматься — а не он ли прародитель развратного манекена? Тецкатлипока, Gyalí, Vitro Viro, Her Shpigl, Skleněný Muž — эти имена звучали по всему миру, сопровождаемые волной странных смертей, богохульных ритуалов и смертоносных изобретений. Гласманн, будто насмехаясь над Вольфсгриффом, мрачной тенью маячил за каждым делом, за которое тот брался. То тут, то там на улицах, в магазинах, на работе и даже иногда в собственном отражении координатор замечал хищный блеск ничего не выражающих стеклянных глаз. Вольфсгриффа это преследование доводило до паранойи — люди нередко обходили его стороной, когда тот начинал внимательно, слегка прищурившись вглядываться им в зрачки. Марго уже давно привыкла к тому, что перед тем как заговорить с ней, он сперва долго вглядывался в зеленые омуты, втайне надеясь увидеть блеск амальгамы.
Мысли о Глассмане не отпускали его и весь следующий день. Покупая ласты и маску в Декатлоне, он дважды ввел неверный пин-код для кредитной карточки, мысленно продолжая прокручивать в голове все известные зацепки по Стеклянному Человеку.
Все снаряжение — планшет с документами на разные имена, охотничий нож, закаленный в донорской плазме, маленький амулет в виде змеиной пасти с никогда не высыхающими следами крови на клыках и множество других, необычных для стороннего наблюдателя, предметов Вальтер сдал пожилой женщине, заведующей арсеналом. После, Вальтер избавился и от запасов сыворотки, отдав термос с ампулами в лаборатории. Пришлось ждать добрые полчаса, пока строгие молчаливые девушки в белых халатах скрупулезно взвесят каждую ампулу.
Вальтер никогда не был наивным и старался всегда трезво оценивать свои силы, поэтому, каждый раз принимая сыворотку, вкалывал не полные два кубика, а где-то три четверти, чтобы потом, дома осторожно слить драгоценные остатки в потайное отверстие в холодильнике, в котором покоился тончайший — толщиной в карандаш, армейский шприц, который позволял дозировать инъекции, не вкалывая все сразу.
Страница 6 из 20
