Вокруг села, где я родился, много озер. Большие, маленькие, с названиями и без — всякие разные. Село так и называется — Озерное. Самым лучшим для купания среди ребятни считалось озеро Сахалин. Уж не знаю, да и никто из старожил не помнил, почему его так назвали. Сам остров Сахалин от села находится аж в двух тысячах километрах…
Добавить в моё избранное
5 мин, 34 сек 614
Лето в наших краях недолгое, поэтому дети каждый погожий день старались провести на озере. Я, конечно, ходил со всеми, но купаться решался только после подначиваний со стороны других ребят.
Сколько себя помню, я всегда боялся воды. Нет, даже не так. Не самой воды, а того, что может быть в ней. Того, что плавает в воде или лежит на дне. Было страшно, опустив ноги ко дну, наткнуться на что-то мягкое. Я представлял, что это объеденный рыбами труп или еще что похуже. Ничего не мог поделать с этим страхом.
Окончательно я зарекся заходить в воду после одного случая.
В ночь на Ивана Купалу сельская молодежь собралась у Сахалина. Нас, 10-12-летних ребят, было не удержать дома: все хотели посмотреть, как на берегу будут жечь костер и прыгать через него, да и самим посигать через огонь нестерпимо хотелось.
Собралась нас «банда» — человек шесть. По пути к озеру пацаны рассказывали страшилки. Мол, эта ночь на Ивана Купалу особенная, происходит что-то вроде шабаша нечисти всякой. Ночь, узкая тропка, наш фонарик частенько выхватывает из темноты кусты, похожие на силуэты ведьм, склонившихся над жертвами… Страшно было — аж жуть. Конечно, все храбрились и сошлись на том, что про нечисть — это все«бабкины россказни для малых детей».
На берегу озера уже вовсю горел костер, девчонки как оголтелые носились с венками: у кого больше, у кого красивей, у кого крепче сплетен… Парни, разбегаясь как следует, перелетали через костер и приземлялись на ноги почти у самой кромки воды. Мы влились в очередь желающих испытать свою прыгучесть. Когда очередь дошла до меня, я понял, что это только со стороны было здорово смотреть, как легко перепрыгивали ребята через огонь. Да, я не из самых смелых, поджилки затряслись, но я не решился пасануть. Разбежался и, закрыв глаза, полетел вперед. Открыл их только тогда, когда почувствовал, что плюхнулся в воду. «Да! У меня получилось! Не обжегся!» — ликовал я внутри себя. Но все вокруг почему-то затихли, а друг Сашка подбежал и за руку потащил меня поскорей из воды.
— Да что стряслось-то? — возмутился я.
— Ты что, не в курсе, что ли? — замогильным голосом сказал Сашка, выпучив глаза, видимо, чтобы его слова звучали пострашнее.
— Нельзя в эту ночь в воду заходить! Водяной сегодня новых слуг себе набирает… Слуги у него — утопленники. Утонуть сейчас — как нефиг делать!
И началось… Это было сигналом для всех — усесться вокруг костра и рассказывать страшные истории про всяких там водяных и леших. Меня, и без того боявшегося воды до чертиков, пробирала дрожь от каждой истории.
Тут вдруг чувствую: тычет меня кто-то в бок. Смотрю: а это банда моя отпочковалась от общей толпы и зовет куда-то. Я пошел за ними.
— Чего, — говорю, — задумали?
— Да тут Людка с Колькой вроде как незаметно улизнули в кусты, — захихикал Сашка.
— Думают уединиться, пока все там байки травят. Сейчас мы их как застукаем — вот визгу будет!
Мы пошли вдоль берега, пробираясь через кусты. Шли-шли, но ни Людки, ни Кольки не увидели. Комары кусают, ветки царапаются — в общем, сомнительное это было удовольствие — выслеживать парочку. Зашли далеко — костер виднелся почти на противоположном берегу. Плюнули мы на это дело и решили идти обратно.
Только повернули, как я зацепился о какой-то корень и упал.
— Ну, чего ты там копошишься! Комары совсем зажрали! — нервно сказал Сашка, неистово расчесывая себе лодыжку.
— Да щас я, щас… — отозвался я, высвобождая ногу.
— Ну, блин, догоняй короче. Тут не заблудишься. Вдоль воды пойдешь — и все. Увидишь Кольку с Людкой — кричи — мы прибежим поржать.
— Ладно… Поднялся я, отряхнулся, повернулся догонять своих, мельком глянул на гладь озера — и замер. Недалеко от берега под водой что-то светилось. Словно кто-то фонариком подсвечивал со дна. И так завораживающе это было, что я забыл про банду свою и вообще про все на свете. Стоял и глазел, как придурок.
А потом очнулся от того, что вода мне до подмышек дошла. Оказывается, я не просто стоял и глазел, а постепенно заходил в воду, прямо к этому свету шел. Конечно, я запаниковал! Ночь, вода, вокруг никого… Повернулся — и бежать к берегу, отчаянно молотя руками по воде, как веслами.
И тут случилось то, чего я всегда боялся. Под ногой почувствовалось что-то отвратительно-мягкое. От ужаса я даже закричать не смог, просто перехватило дыхание так, что аж больно в груди стало. Попытался сделать шаг, но что-то «подсекло» меня под коленку, обвилось вокруг ноги и стало быстро тянуть меня дальше, к середине озера. Я то уходил под воду, то выныривал и, хрипя, хватал воздух. Ощущение полной беспомощности и панический страх — такой адской смеси мне еще не приходилось испытывать до того момента.
Инстинкт самосохранения — штука сильная, и я, как мог, старался отбрыкаться, освободиться от того, что утаскивало меня все дальше и дальше.
Сколько себя помню, я всегда боялся воды. Нет, даже не так. Не самой воды, а того, что может быть в ней. Того, что плавает в воде или лежит на дне. Было страшно, опустив ноги ко дну, наткнуться на что-то мягкое. Я представлял, что это объеденный рыбами труп или еще что похуже. Ничего не мог поделать с этим страхом.
Окончательно я зарекся заходить в воду после одного случая.
В ночь на Ивана Купалу сельская молодежь собралась у Сахалина. Нас, 10-12-летних ребят, было не удержать дома: все хотели посмотреть, как на берегу будут жечь костер и прыгать через него, да и самим посигать через огонь нестерпимо хотелось.
Собралась нас «банда» — человек шесть. По пути к озеру пацаны рассказывали страшилки. Мол, эта ночь на Ивана Купалу особенная, происходит что-то вроде шабаша нечисти всякой. Ночь, узкая тропка, наш фонарик частенько выхватывает из темноты кусты, похожие на силуэты ведьм, склонившихся над жертвами… Страшно было — аж жуть. Конечно, все храбрились и сошлись на том, что про нечисть — это все«бабкины россказни для малых детей».
На берегу озера уже вовсю горел костер, девчонки как оголтелые носились с венками: у кого больше, у кого красивей, у кого крепче сплетен… Парни, разбегаясь как следует, перелетали через костер и приземлялись на ноги почти у самой кромки воды. Мы влились в очередь желающих испытать свою прыгучесть. Когда очередь дошла до меня, я понял, что это только со стороны было здорово смотреть, как легко перепрыгивали ребята через огонь. Да, я не из самых смелых, поджилки затряслись, но я не решился пасануть. Разбежался и, закрыв глаза, полетел вперед. Открыл их только тогда, когда почувствовал, что плюхнулся в воду. «Да! У меня получилось! Не обжегся!» — ликовал я внутри себя. Но все вокруг почему-то затихли, а друг Сашка подбежал и за руку потащил меня поскорей из воды.
— Да что стряслось-то? — возмутился я.
— Ты что, не в курсе, что ли? — замогильным голосом сказал Сашка, выпучив глаза, видимо, чтобы его слова звучали пострашнее.
— Нельзя в эту ночь в воду заходить! Водяной сегодня новых слуг себе набирает… Слуги у него — утопленники. Утонуть сейчас — как нефиг делать!
И началось… Это было сигналом для всех — усесться вокруг костра и рассказывать страшные истории про всяких там водяных и леших. Меня, и без того боявшегося воды до чертиков, пробирала дрожь от каждой истории.
Тут вдруг чувствую: тычет меня кто-то в бок. Смотрю: а это банда моя отпочковалась от общей толпы и зовет куда-то. Я пошел за ними.
— Чего, — говорю, — задумали?
— Да тут Людка с Колькой вроде как незаметно улизнули в кусты, — захихикал Сашка.
— Думают уединиться, пока все там байки травят. Сейчас мы их как застукаем — вот визгу будет!
Мы пошли вдоль берега, пробираясь через кусты. Шли-шли, но ни Людки, ни Кольки не увидели. Комары кусают, ветки царапаются — в общем, сомнительное это было удовольствие — выслеживать парочку. Зашли далеко — костер виднелся почти на противоположном берегу. Плюнули мы на это дело и решили идти обратно.
Только повернули, как я зацепился о какой-то корень и упал.
— Ну, чего ты там копошишься! Комары совсем зажрали! — нервно сказал Сашка, неистово расчесывая себе лодыжку.
— Да щас я, щас… — отозвался я, высвобождая ногу.
— Ну, блин, догоняй короче. Тут не заблудишься. Вдоль воды пойдешь — и все. Увидишь Кольку с Людкой — кричи — мы прибежим поржать.
— Ладно… Поднялся я, отряхнулся, повернулся догонять своих, мельком глянул на гладь озера — и замер. Недалеко от берега под водой что-то светилось. Словно кто-то фонариком подсвечивал со дна. И так завораживающе это было, что я забыл про банду свою и вообще про все на свете. Стоял и глазел, как придурок.
А потом очнулся от того, что вода мне до подмышек дошла. Оказывается, я не просто стоял и глазел, а постепенно заходил в воду, прямо к этому свету шел. Конечно, я запаниковал! Ночь, вода, вокруг никого… Повернулся — и бежать к берегу, отчаянно молотя руками по воде, как веслами.
И тут случилось то, чего я всегда боялся. Под ногой почувствовалось что-то отвратительно-мягкое. От ужаса я даже закричать не смог, просто перехватило дыхание так, что аж больно в груди стало. Попытался сделать шаг, но что-то «подсекло» меня под коленку, обвилось вокруг ноги и стало быстро тянуть меня дальше, к середине озера. Я то уходил под воду, то выныривал и, хрипя, хватал воздух. Ощущение полной беспомощности и панический страх — такой адской смеси мне еще не приходилось испытывать до того момента.
Инстинкт самосохранения — штука сильная, и я, как мог, старался отбрыкаться, освободиться от того, что утаскивало меня все дальше и дальше.
Страница 1 из 2
