Как Богатырь правду искал

Поднявшись с деревянной лавки, Богатырь зашагал к выходу. Нужно было умыться росой и немного побегать по полю в одних штанах перед тем, как сесть в траву и насладиться рассветом. Все свои вещи, которые он разложил вчера на полу перед сном, лежали на тех же местах. Меч, доспехи, шлем, оберег от проклятья, сапоги, болотное чудовище, перочинный нож, щит… — Что-то не так… — нахмурился Богатырь и снова подошел к лавке, — так… Меч, доспехи, шлем, оберег от проклятья, болотное чудовище, перочи… Молнией метнувшись к мечу, Богатырь за долю секунды вытащил его из ножен и направил острие ровно в центр чудовища. Центр он определил очень быстро, так как чудовище было очень похоже на большой шар, в самом верху которого торчали два желтых глаза. На секунду Богатырь задумался о том, где именно находится верх у шара, но решил отложить решение этого, несомненно сложного вопроса, на потом.

— Ты что здесь делаешь, поганище?

— Да угомонись, друже, — хохотнула нечисть, — если б я хотел, я б тебя уже давно на лоскутки расчехвостил.

— А чего ж тогда не расчехвостил?

— Разговор есть.

Чудовище поднялось на ноги (а оказалось, что у шара есть еще и ноги, что немного обрадовало Богатыря, так как теперь решить задачу о верхе и низе будет гораздо проще), распространив по комнате чудесный аромат тины, торфа, гнили и еще чего-то столь же приятно пахнущего.

— Ты свою иголочку отложи пока, — кивнуло оно на меч, — потом свои портки зашьешь.

Богатырь покосился на оторвавшуюся заплатку, но меч все же опустил.

— Что за разговор?

— А разговор простой, — ухмыльнулось чудище, — клюквы хочешь?

С этими словами оно протянуло в сторону Богатыря длинную руку, на конце которой, при известной доле фантазии, можно было разглядеть что-то, похожее на ладонь. На ней и лежало несколько когда-то красных ягод, которые от контакта с чудищем превратились в коричнево-зеленые.

— Нет, спасибо, — Богатырь как можно незаметнее попытался прикрыть рукой нос, чтобы защититься от ароматов болота, которые распространяло чудище при каждом своем движении.

— Как хочешь, — пожало оно плечами, — тогда сразу к делу. Есть в деревне один человек очень нехороший. Колдун Фома. Знаешь такого?

— Знаю конечно, — хмыкнул Богатырь, — кто ж его не знает?

— Так вот этот Фома пристрастился к нам на болото ходить, да девок наших воровать. Особенно тех, кто помоложе. Никакого спасу от него нет.

— Каких еще девок, чудище?

— Обычных. Болотных. Не видал что ли ни разу?

— Видать-то может и видал, только никогда не поверю я, что Фома, либо кто другой будет этих… этих девок твоих воровать. Это только если в один день ослепнет человек, оглохнет, нюх потеряет, да слух. Может только тогда он к ним пойдет с горя. Да и то, чтоб утопиться помогли поскорее.

— А, ты об этом… — закивало чудище, — ну, знаешь ли, о вкусах не спорят. Да и не в этом дело. Ворует колдун наших девок. Вот и весь сказ.

Чудище закинуло в рот ягоду и принялось работать мощными челюстями, вопросительно взирая на обескураженного Богатыря.

— А мне-то что с того? — наконец-то очнулся тот.

— Как это — что? Ты ж воин. За правду, за справедливость кровь проливаешь. Так?

— Пожалуй, так.

— Ну так и вот, — чудище развело руки в стороны, обдав хозяина дома новой волной благовоний, — разве по правде Фома поступает? Разве должно так быть, что кто-то злодеяниями занимается, а ты знаешь об этом и ничего не делаешь?

Богатырь почесал побородок и присел на лавку, задумчиво поглядывая на чудище, которое принялось доедать остатки клюквы.

— Или может у тебя правда какая-нибудь одноглазая? — перестало жевать чудище, — с одного боку видит, а с другого — слепая, как крот? Иль может несколько их, правд этих, а?

— Нет, — покачал головой Богатырь, — мне папка еще говорил, что правда только одна бывает.

— Ну так защити ее тогда, воин. Сколько еще терпеть нам выходки этого колдуна? Я к тебе с миром пришел, ничего плохого тебе не сделал, просьбу свою изложил доходчиво. Прими уж меры какие-нибудь, а не то получится, что не за правду ты бьешься, а за выгоду какую-то. Одним помогаешь со злом бороться, а другим отказываешь. Не по-людски это, не по-геройски.

Чудище в последний раз взглянуло на Богатыря и вразвалочку потопало к выходу, оставляя за спиной маленькие лужицы болотной грязи. Колдун Фома жил на самом краю деревни, как это и полагается всем добропорядочным колдунам. Покосившийся домик стоял у самого края оврага, который каждую весну подмывало все больше и больше. Но только не в сторону дома Фомы. То ли он заклятие какое-то наколдовал, то ли сваи вбил — никому это доподлинно известно не было. В то утро Фома уже собрался было лечь спать после бессонной ночи (по ночам он изучал новые заклятия и техники вязания), как под окнами раздался богатырский окрик.