Старенький разваленный автобус не спеша катился по просёлочной дороге. Егору и ещё трём-четырём сонным пассажирам еле удавалось удержаться на сиденьях, обитых рваным дерматином, когда скрипучий ПАЗик подбрасывало на ямках и ухабах. Оглушительный рёв мотора и невыносимый запах бензина, что стоял внутри салона, совершенно не давали собрать мысли в кучу. Больше сотни километров осталось позади, и Егор хотел только одного — поскорее прибыть к месту назначения.
8 мин, 9 сек 16078
— старуха замолчала, грустно погладив Егора по плечу, и продолжила:
— Как петухи проснутся, уезжай отсюда подобру-поздорову.
Егор тяжело поднялся с лавки и вышел на улицу. Наступал рассвет. Подходя к дому, он замедлил шаг. Снаружи казалось, что внутри дома ничего не произошло. Он поднялся по ступеням крыльца и толкнул тяжёлую дверь: на полу в комнате лежал портрет деда с треснувшим стеклом; валялась перевёрнутая в темноте посуда. Повсюду были раскиданы комья сырой земли, гнилые листья и сухая трава. На одной из раскрытых страниц книги, лежавшей на кровати, Егор выхватил пару фраз: «… терзает… Укравший вещь вернёт… Не спать ему больше»… Он схватил сумку и вышел из дома. Оставив позади деревню, Егор быстрым шагом направился к шоссе. Он всё понимал, но отказывался верить, иначе… не смог бы жить.
— Как петухи проснутся, уезжай отсюда подобру-поздорову.
Егор тяжело поднялся с лавки и вышел на улицу. Наступал рассвет. Подходя к дому, он замедлил шаг. Снаружи казалось, что внутри дома ничего не произошло. Он поднялся по ступеням крыльца и толкнул тяжёлую дверь: на полу в комнате лежал портрет деда с треснувшим стеклом; валялась перевёрнутая в темноте посуда. Повсюду были раскиданы комья сырой земли, гнилые листья и сухая трава. На одной из раскрытых страниц книги, лежавшей на кровати, Егор выхватил пару фраз: «… терзает… Укравший вещь вернёт… Не спать ему больше»… Он схватил сумку и вышел из дома. Оставив позади деревню, Егор быстрым шагом направился к шоссе. Он всё понимал, но отказывался верить, иначе… не смог бы жить.
Страница 3 из 3