29 сентября 1527 года испанская каракка с благоговейным названием «Мадре де Диос», что означает Матерь Божья, вышла в море из портового города Аликанте, где какое-то время находилась пришвартованная в ожидании следующего рейса.
Добавить в моё избранное
11 мин, 30 сек 16686
Торговому судну предстояло проплыть вдоль родного испанского берега и причалить в Малаге для погрузки тончайшего севильского шелка, который славился своим качеством по всей Европе. Кроме шелка кораблю надлежало принять в свой трюм парчу, бархат, шляпы и перчатки, а также цимус испанского экспорта — вино и оливковое масло, уготованные для отправки и последующей продажи в солнечную Сирию.
Энрике Мигель де ла Куэва, урожденный кастильянец, по праву считал «Мадре де Диос» вторым домом. Тринадцати лет от роду он поступил на корабль худеньким проворным юнгой, за десятилетие море укрепило его тело и дух. Теперь опытный матрос ловко управлялся с корабельными обязанностями и питал к океану то особенное чувство, которое присуще только человеку, связавшему жизнь с судоходством. За годы стихия оставила на нем свой отпечаток — обожженные солнцем скулы, мозолистые сильные руки и проворные пальцы, сетка морщинок в уголках глаз выдавали в нём бывалого морского волка. Даже волосы, от природы темные, имели золотистый оттенок от постоянного воздействия соли и ультрафиолета.
Бархатный октябрь благоволил экипажу каракки, разгладив почти до штиля и без того спокойное осеннее море. Путь от Аликанте до Малаги выдался на редкость удачным, погода стояла прекрасная, теплые дни сменялись чуть более холодными звездными ночами, освеженными морским бризом.
Часто именно по ночам Энрике выходил из каюты на верхнюю палубу и любовался тихо мерцающими созвездиями. В такие часы он думал о семье, которую за десять лет видел лишь дважды, вынимал из-под рубахи маленький серебряный медальон с портретами матери и сестры и спрашивал у самого себя, настанет ли конец его морскому скитанию или до конца жизни он будет бороздить просторы мирового океана. Пока он не склонялся ни к одному пути и все больше полагался на волю судьбы и божьего провидения. Помолившись и проверив по привычке периметр палубы, Рик нехотя шел спать. Матрос должен быть бодр и полон сил, ведь никогда неизвестно, какую задачку завтра подкинет толща воды под названием море.
В Малаге выяснилось, что груз, заказанный для «Мадре де Диос» запаздывает из-за сезонного перегона скота — дважды в год, весной и осенью, тысячные отары овец шли с севера на юг полуострова, оставляя в плачевном состоянии земледельческие угодья по всей стране. На собрании капитан озвучил, что у экипажа в запасе имеется примерно неделя, чтобы вдоволь насладиться твердой землей под ногами и всячески утешить нужды плоти в питейных и иного рода заведениях. Чем сразу, собственно, и занялась большая часть команды каракки. Рик отчего-то находился в меланхолическом настроении и не проявлял должного интереса к вылазкам товарищей на берег. Часами он занимался построением карт и вязанием морских узлов, в чем был мастер. Но в один из дней он все же внял совету капитана и в четыре часа пополудни, раззадоренный рассказами товарищей о местном портовом кабаке, спустился с трапа, щурясь на медленно проваливающееся за горизонт солнце.
Улицы портового городка еще кипели обычной жизнью, но торговцев и прохожих становилось меньше — до темноты нужно было убраться восвояси, дабы не найти приключений на свою голову или другие части тела, это как повезет. В воздухе потихоньку стихали звуки рынка, уступая сольную партию мерно бьющимся о причал волнам.
Энрике с товарищами прошли несколько улочек вдоль пирса и свернули в очередную, известную на весь город расположенным тут кабаком с незамысловатым названием «У Марии». Заведение представляло собой нечто среднее между трактиром, гостевым двором и игральным домом, поскольку совмещало в себе функции всех трех.
В нос ударил запах пива и перегара, готовящейся еды, дешевых благовоний. Нижний этаж был полон посетителей. Слева в углу двое увлеченно играли в нарды, сдабривая партию громкими восклицаниями после каждого броска костей на доску. Вокруг них собралась толпа зрителей, которые не менее шумно участвовали в процессе. Справа деревянные столы были уставлены мисками с похлебкой и поджаренным мясом, которое с аппетитом уплетала разношерстная по виду публика, но по некоторым приметам Рику было понятно, что это экипаж какого-то одного торгового судна. Одинаковая степень загара и похожие кожаные ремни указывали на это. Кроме того, глаз Рика был наметан, и он без труда различил неуловимую общность этих людей, выдающую тех, кто долгое время сосуществует в едином пространстве. Общую картину залы дополняли девушки интересного поведения, порхающие от стола к столу и с колен на колени посетителей в надежде получить легкие деньги в виде мелких монет за поцелуй или объятие.
Наконец, товарищи Энрике узрели свободный столик в глубине зала и направились туда, замеченные расторопной работницей у стойки бара. Подхватив несколько кружек, доверху наполненных пивом, раскрасневшаяся женщина мигом направилась в их сторону.
Принесенное пиво оказалось довольно неплохим на вкус, как и жареное мясо.
Энрике Мигель де ла Куэва, урожденный кастильянец, по праву считал «Мадре де Диос» вторым домом. Тринадцати лет от роду он поступил на корабль худеньким проворным юнгой, за десятилетие море укрепило его тело и дух. Теперь опытный матрос ловко управлялся с корабельными обязанностями и питал к океану то особенное чувство, которое присуще только человеку, связавшему жизнь с судоходством. За годы стихия оставила на нем свой отпечаток — обожженные солнцем скулы, мозолистые сильные руки и проворные пальцы, сетка морщинок в уголках глаз выдавали в нём бывалого морского волка. Даже волосы, от природы темные, имели золотистый оттенок от постоянного воздействия соли и ультрафиолета.
Бархатный октябрь благоволил экипажу каракки, разгладив почти до штиля и без того спокойное осеннее море. Путь от Аликанте до Малаги выдался на редкость удачным, погода стояла прекрасная, теплые дни сменялись чуть более холодными звездными ночами, освеженными морским бризом.
Часто именно по ночам Энрике выходил из каюты на верхнюю палубу и любовался тихо мерцающими созвездиями. В такие часы он думал о семье, которую за десять лет видел лишь дважды, вынимал из-под рубахи маленький серебряный медальон с портретами матери и сестры и спрашивал у самого себя, настанет ли конец его морскому скитанию или до конца жизни он будет бороздить просторы мирового океана. Пока он не склонялся ни к одному пути и все больше полагался на волю судьбы и божьего провидения. Помолившись и проверив по привычке периметр палубы, Рик нехотя шел спать. Матрос должен быть бодр и полон сил, ведь никогда неизвестно, какую задачку завтра подкинет толща воды под названием море.
В Малаге выяснилось, что груз, заказанный для «Мадре де Диос» запаздывает из-за сезонного перегона скота — дважды в год, весной и осенью, тысячные отары овец шли с севера на юг полуострова, оставляя в плачевном состоянии земледельческие угодья по всей стране. На собрании капитан озвучил, что у экипажа в запасе имеется примерно неделя, чтобы вдоволь насладиться твердой землей под ногами и всячески утешить нужды плоти в питейных и иного рода заведениях. Чем сразу, собственно, и занялась большая часть команды каракки. Рик отчего-то находился в меланхолическом настроении и не проявлял должного интереса к вылазкам товарищей на берег. Часами он занимался построением карт и вязанием морских узлов, в чем был мастер. Но в один из дней он все же внял совету капитана и в четыре часа пополудни, раззадоренный рассказами товарищей о местном портовом кабаке, спустился с трапа, щурясь на медленно проваливающееся за горизонт солнце.
Улицы портового городка еще кипели обычной жизнью, но торговцев и прохожих становилось меньше — до темноты нужно было убраться восвояси, дабы не найти приключений на свою голову или другие части тела, это как повезет. В воздухе потихоньку стихали звуки рынка, уступая сольную партию мерно бьющимся о причал волнам.
Энрике с товарищами прошли несколько улочек вдоль пирса и свернули в очередную, известную на весь город расположенным тут кабаком с незамысловатым названием «У Марии». Заведение представляло собой нечто среднее между трактиром, гостевым двором и игральным домом, поскольку совмещало в себе функции всех трех.
В нос ударил запах пива и перегара, готовящейся еды, дешевых благовоний. Нижний этаж был полон посетителей. Слева в углу двое увлеченно играли в нарды, сдабривая партию громкими восклицаниями после каждого броска костей на доску. Вокруг них собралась толпа зрителей, которые не менее шумно участвовали в процессе. Справа деревянные столы были уставлены мисками с похлебкой и поджаренным мясом, которое с аппетитом уплетала разношерстная по виду публика, но по некоторым приметам Рику было понятно, что это экипаж какого-то одного торгового судна. Одинаковая степень загара и похожие кожаные ремни указывали на это. Кроме того, глаз Рика был наметан, и он без труда различил неуловимую общность этих людей, выдающую тех, кто долгое время сосуществует в едином пространстве. Общую картину залы дополняли девушки интересного поведения, порхающие от стола к столу и с колен на колени посетителей в надежде получить легкие деньги в виде мелких монет за поцелуй или объятие.
Наконец, товарищи Энрике узрели свободный столик в глубине зала и направились туда, замеченные расторопной работницей у стойки бара. Подхватив несколько кружек, доверху наполненных пивом, раскрасневшаяся женщина мигом направилась в их сторону.
Принесенное пиво оказалось довольно неплохим на вкус, как и жареное мясо.
Страница 1 из 4
