Reina

Беседа моряков меняла свое направление в секунды от темы торговли до прелестей снующих мимо дам. За окнами окончательно стемнело, когда входная дверь отворилась, и в зал вошли высокий крепкий мужчина и женщина в темно-зеленом плаще из дорогого переливчатого бархата. Энрике разбирался в тканях, так как его мать работала на мануфактуре, да и он сам перевез по морю немало рулонов различного сукна, которое имел время изучить в трюме.

Вошедшая пара выделялась на фоне остальной публики и привлекла внимание. На минуту разговоры затихли, и множество пар глаз обратились на гостей. Мужчина, словно пресекая такие взгляды, откинул полы своего черного плаща и обнажил рукоятку увесистого кинжала. Это возымело свое действие, и, взяв женщину под локоть, он уверенно зашагал по направлению к стойке бара, где пара и разместилась на высоких табуретах. Женщина сняла плащ и уложила себе на колени, демонстрируя изящные бледные кисти рук и такую же бледную высокую шею. Рик невольно залюбовался этой белеющей среди загорелых моряков красотой.

У него давно не было женщины, а те, что были — не шли ни в какое сравнение с этой прекрасной незнакомкой. Портовые шлюхи были одного типа — шумные и развратные, не знающие стыда, но и не получающие удовольствия от своей работёнки.

Не в силах отвести взгляда от роскошных темных локонов, блестевших в мягком свете свечей, Рик усмехнулся своим мыслям и на секунду представил, что хорошо бы когда-то жениться на порядочной девушке и проводить ночи в объятиях законной жены, реши он только сменить море на сушу! Эх!

Странная пара у стойки сидела в гордом молчании, изредка обмениваясь взглядами и ненавязчиво рассматривая посетителей заведения. Мужчина сказал что-то хозяйке, и та поставила перед ним графин с янтарно-коричневой жидкостью. Очевидно, это был коньяк. Недешевое удовольствие. Но эти люди могли себе его позволить.

Через какое-то время гостья грациозно встала, взяла графин и направилась… в сторону их стола. Энрике удивленно наблюдал за приближающейся женщиной, размышляя, что она собирается делать. К его изумлению, она обратилась именно к нему.

Сеньор, — произнесла незнакомка, — могу ли я отвлечь Вас от друзей и занять Ваше внимание на какое-то время? Прошу, присядем за свободный столик, вон туда, — рука идеальной белизны и формы указала направление.

Энрике молча смотрел на женщину, из оцепенения его вывел дружеский толчок в плечо от здоровяка Хуана.

— Эй, Рик, ты язык проглотил?! Дружище, меня б на твоем месте уже сдуло вместе с фарфоровой chiquita!

Энрике поспешил встать из-за стола.

— К Вашим услугам, сеньора. Прошу Вас.

— Называйте меня Элена.

Они присели за уединенный столик на двоих, отгороженный с одной стороны ширмой на манер восточной. Поставив графин с коньяком, женщина сложила точеные руки на скатерти и подняла на Рика свои серо-зеленые глаза. Мгновения она всматривалась в него, изучая вблизи, затем заговорила вкрадчивым, но звучным и уверенным голосом.

— Итак, благодарю, что согласились уделить мне внимание. Прошу выслушать меня, не перебивая и не удивляясь, пока я не закончу. Моя просьба наверняка покажется Вам странной.

Видите того мужчину за стойкой? Он мой покровитель, от которого зависит моё жизненное благополучие. Некоторое время назад мы заключили необычное пари, суть которого я не стану раскрывать, это только между ним и мной. Правда в том, что пари я проиграла и теперь должна выполнить своё условие. Таким условием является ночь с незнакомцем. Я хочу, чтобы это были Вы. Не спрашивайте, почему, скорее я не назову ни одной причины, потому что не могу их сформулировать, они все расположены в чувственной сфере, на уровне интуиции. Я так чувствую и так вижу Вас, Вы мне подходите. Если Вы дадите мне свое согласие, взамен я обещаю незабываемую ночь, полную удовольствия. О плате за комнату не беспокойтесь, это мои заботы.

Энрике был изумлен. Предложение казалось каким-то неправдоподобным.

— Рик, скажите что-нибудь?

Молодой мужчина тем временем изучал внешность Элены. Бледная кожа вблизи казалась еще красивее — гладкая, чистая, она словно излучала лунный свет. Он никогда не видел такой кожи. Все девушки и женщины его родины были смуглыми из-за постоянного нахождения под солнечными лучами. А эта незнакомка напоминала хрупкую фарфоровую куклу. Темные локоны струились на мраморные плечи идеальными завитками, обрамляя лицо и шею, к которой так хотелось припасть губами, насладиться её прохладой и свежестью в это душный портовый вечер.

Тело Энрике воспламенилось желанием обладать этой женщиной, которая таким странным образом предлагала ему себя. Где-то в глубине сознания здравый смысл говорил о том, что дело попахивает подвохом, но основной инстинкт заглушал доводы разума. Конечно, он согласен.

Элена будто ощущала движение его мыслей.