Было это в начале 90-х, в заштатном городке. В нашей теплой кампании был один парень, был он старше всех, около 30-и лет, имел в анамнезе распавшийся брак, в активе пожилых крепких родителей, исправное хозяйство из подворья в городе, фазенды и пчел…
Добавить в моё избранное
7 мин, 27 сек 10890
Когда всеобщее ликование немного улеглось, Феликс окинул нас строгим взглядом и сказал, что прикалываться тут нечего, что способ верный (сама Переудиха рекомендует!), что вся загвоздка именно в том, что чудодейственная сила молитвы соединится с симпатическими эманациями девственной души и через ее руку откроется целебный канал волшебной силы и потечет упомянутая сила напрямую… в этом месте буря ликования возобновилась, а Феликс, видя, что нашему восхищению от находчивости Переудихи нет конца, перекрывая наш хохот заявил, что мы, как его друзья, просто обязаны помочь ему и найти девицу, которая: а) является нетронутой; и б) при этом согласится водить его за… енто самое, среди ночи, через дорогу. И, как только это свершится, наш Феликс тут же воспрянет духом и телом, а все пакости и безрадостные последствия вражеской ворожбы вернутся обратно к зловредной Пани Заяц, от которой собственно и пришли… Художник на все это сказал, что он человек занятой и ему с нами глупостями заниматься некогда, выпил стакан на посошок и, заев его медом, вернулся к своим малеваниям; Мефодий икал и повизгивал, завалившись между флягами и периодически восклицал нечто вроде: «Ой, Валька, хорошо, что ты уже замужем, а то не миновать бы тебе, по дружбе, участия в лечебной ворожбе»…; а я сперва тупо пялилась на Феликса, размышляя при этом, что ТАК испортить голову, как в случае с ним, невозможно, даже если бы Переудиха объединилась с Пани Заяц и они колдовали бы вместе, не покладая рук. Потом принялась доказывать (войдите в положение, на восьмом стакане даже профессор принимается читать лекцию пню), что такое невозможно в принципе, что девственность помимо физиологии еще и состояние души, и что девственница, взявшаяся за… кгм… такое — вовсе никакая не девственница, да и потом — ну где? Где, скажи на милость, ты собрался искать девственницу? И каааак? Как ты собираешься ее на это уговаривать?!
Однако ж все мои аргументы пропали втуне, ибо вера в силу и авторитет Переудихи была непоколебима и творила такие чудеса, что девственницу Феликс таки нашел.
Не прошло и недели, как он предупредил меня и Мефодия, что искомая дама найдена и уговорена; что полнолуние в самый раз и что вся процедура состоится не далее чем нынешней ночью, что он и девица отойдут подальше от машины и все быстренько провернут… На мой вопрос — а чего собственно мы? — он сказал, что время нынче неспокойное, что машину посреди улицы оставлять ему никак, а значит мы будем ее стеречь, покуда они с этим делом не управятся. т. е. стеречь будет Мефодий, а я буду с ним, а то мало ли чего, вдруг там какая заминка выйдет… И заминка таки вышла!
Когда полночь наконец-то наступила и Феликс со своей кандидаткой на роль девы-спасительницы удалился в темный переулок, мы с Мефодием могли уже больше не сдерживаться и реготали так, что в окрестных дворах проснулись наверно все собаки. Однако ж умереть от смеха сразу нам не довелось — они вернулись и Феликс проорал, что в переулке ни зги не видно, и если перевести его, соответствуя рекомендации, пусть и в спотыкач, но можно, то прочесть молитву — ну просто никак. Девственница при этом, учитывая торжественность момента, материлась шепотом. Мы с Мефодием, прервав ржач, недоумевали — как же им теперь выкручиваться, и перешли на ультравизг, когда Феликс объявил — едем на Ленина, под фонарь!
Представьте себе, что вы житель маленького, забытого Богом городишки… городишки, где все одно и то же и ничего интересного из года в год. Но это в других городишках! А в нашем живем мы: Феликс, Художник, Мефодий, я, Пани Заяц и Переудиха. И казалось бы, этого хватит с лихвой, так на беду мирного обывателя приблудилась еще и разбитная девственница, не способная отказать в помощи, пусть и весьма специфического характера. И вот: плетется себе мирный обыватель с припозднившихся посиделок, наслаждается тишиной и полнолунием, радуется, что яркий свет луны помогает ему не спотыкаться впотьмах, пока не вышел на центральную улицу, потом он на эту центральную улицу таки выходит и видит… Мы-то в машине по инструкции были далеко, но представить себе крайнее изумление и восторг припозднившегося выпивохи от созерцания столь невиданной процедуры фантазии хватило с избытком.
А знаете, что самое интересное? Что подействовало! Дела у Феликса выправились. Дела, но не голова. Да и не было, если поразмыслить, у его головы ни малейшего шанса после таких перипетий, поэтому он продолжал доставать нас всех и дальше разными порчами, корчами и всякими другими хворями магического происхождения, покуда не довел нас до ручки и я однажды при нем не посетовала вслух на невозможность сменить личину и, будучи неузнанной, наговорить ему ТАКОЙ способ избавления от всех бед, перед которым поблекла бы даже нехилая изворотливость Переудихи.
Но это уже совсем другая история.
Однако ж все мои аргументы пропали втуне, ибо вера в силу и авторитет Переудихи была непоколебима и творила такие чудеса, что девственницу Феликс таки нашел.
Не прошло и недели, как он предупредил меня и Мефодия, что искомая дама найдена и уговорена; что полнолуние в самый раз и что вся процедура состоится не далее чем нынешней ночью, что он и девица отойдут подальше от машины и все быстренько провернут… На мой вопрос — а чего собственно мы? — он сказал, что время нынче неспокойное, что машину посреди улицы оставлять ему никак, а значит мы будем ее стеречь, покуда они с этим делом не управятся. т. е. стеречь будет Мефодий, а я буду с ним, а то мало ли чего, вдруг там какая заминка выйдет… И заминка таки вышла!
Когда полночь наконец-то наступила и Феликс со своей кандидаткой на роль девы-спасительницы удалился в темный переулок, мы с Мефодием могли уже больше не сдерживаться и реготали так, что в окрестных дворах проснулись наверно все собаки. Однако ж умереть от смеха сразу нам не довелось — они вернулись и Феликс проорал, что в переулке ни зги не видно, и если перевести его, соответствуя рекомендации, пусть и в спотыкач, но можно, то прочесть молитву — ну просто никак. Девственница при этом, учитывая торжественность момента, материлась шепотом. Мы с Мефодием, прервав ржач, недоумевали — как же им теперь выкручиваться, и перешли на ультравизг, когда Феликс объявил — едем на Ленина, под фонарь!
Представьте себе, что вы житель маленького, забытого Богом городишки… городишки, где все одно и то же и ничего интересного из года в год. Но это в других городишках! А в нашем живем мы: Феликс, Художник, Мефодий, я, Пани Заяц и Переудиха. И казалось бы, этого хватит с лихвой, так на беду мирного обывателя приблудилась еще и разбитная девственница, не способная отказать в помощи, пусть и весьма специфического характера. И вот: плетется себе мирный обыватель с припозднившихся посиделок, наслаждается тишиной и полнолунием, радуется, что яркий свет луны помогает ему не спотыкаться впотьмах, пока не вышел на центральную улицу, потом он на эту центральную улицу таки выходит и видит… Мы-то в машине по инструкции были далеко, но представить себе крайнее изумление и восторг припозднившегося выпивохи от созерцания столь невиданной процедуры фантазии хватило с избытком.
А знаете, что самое интересное? Что подействовало! Дела у Феликса выправились. Дела, но не голова. Да и не было, если поразмыслить, у его головы ни малейшего шанса после таких перипетий, поэтому он продолжал доставать нас всех и дальше разными порчами, корчами и всякими другими хворями магического происхождения, покуда не довел нас до ручки и я однажды при нем не посетовала вслух на невозможность сменить личину и, будучи неузнанной, наговорить ему ТАКОЙ способ избавления от всех бед, перед которым поблекла бы даже нехилая изворотливость Переудихи.
Но это уже совсем другая история.
Страница 2 из 2
