Сезар забежал в кузницу и, стараясь перекричать перестук молотков, треск огня и недовольное шипение мехов, закричал…
Добавить в моё избранное
9 мин, 30 сек 12291
Меня обвинили в измене и изгнали. Не убили, а лишь изгнали. Да, мы можем и умереть, исчезнуть. Только один мудрец совета знает, как сделать это. Но меня пощадили, ограничившись лишь изгнанием из семьи. Ноя была рада. Я была счастлива потому, что жила рядом с тобой. Я люблю. Я способна любить! А это ведь невозможно наследникам. И только теперь я понимаю, что своей любовью я принесу тебе только страдание и мучение. Я буду вечно молодой, красивой и здоровой. Ты же начнешь стареть и угасать. И мне пришлось бы бежать из деревни, а может и из страны. Вот и все, вся моя история.
— Все?! — Изумленно воскликнул Антонио.
— Почти все, — ответила красавица Нинья.
— Прошлой ночью, когда инквизиторы устали пытать, я вновь была приглашена на высший совет. Они простили меня, Антонио. Простили! — Радостно воскликнула она.
— Они готовы вернуть меня в семью. Только с одним условием.
— Каким?
— Я должна обратить тебя в вампира.
Антонио вздрогнул, и ужас вновь охватил его, сковывая все тело.
— Нет! — Закричал он.
— Только так я смогу погасить любовное пламя в своем, да и в твоем, сердце.
— А если не будет любви, то зачем все это?
— Ты станешь бессмертным. Я обрету семью, и прежний облик. Иначе я просто стану птицей. А любовь? Ее не будет.
Антонио вдруг вспомнил рассказ отца о том, как они охотились на оборотня. Они на протяжении нескольких дней и ночей гоняли, озверевшего от голода без свежей крови, полу человека — полу-зверя. И только на третье утро серебряная пуля все же достигла его. И там, где пролилась кровь оборотня, вот уже тридцать лет не растет ничего, даже сорняки. Нет, такой участи он себе не желал.
— Неужели нет никаких вариантов? — Упавшим голосом поинтересовался он, готовый от отчаянья и бессилия закричать в голос. Нинья же, к удивлению, оставалась спокойной:
— Есть.
— Наконец-то сказала она.
— Какой? — Надежда толкнула Антонио в объятья любимой.
— Мы можем всегда быть рядом.
— Я согласен.
— Тогда, — она немного помолчала.
— Тебе придется взойти на костер инквизиции. Я стану птицей, ты — прахом. И я совью из праха твоего уютное гнездышко. И только так мы сможем сосуществовать рядом.
Они смотрели друг другу в глаза и слезы размывали их блики.
Постаревший Сезар только в преклонном возрасте вдруг сделал открытие: одна и та же ласточка каждый год прилетает к его дому и селиться в гнездышке, свитом из красной глины. И что удивительно: после ее прилета почему-то на сердце становилось как-то светло и легко. И жизнь не казалась уже такой тяжелой и безысходной. Он снова радовался теплому солнышку, ласковому ветерку, молодой поросли на лугах.
А когда приходила осень, и ласточка покидала их края, Сезар всегда вспоминал свою молодость, а вместе с ней и лучшего друга, Антонио. Как оказалось, что он был влюблен в вампира. Мог укрыть то обстоятельство, но не стал. И взошел на костер инквизиции. До сих пор песни и сказания о любви Антонио и Ниньи живут среди обитателей их края. До сих пор их рассказывают молодым, желая такой же большой и светлой любви.
— Все?! — Изумленно воскликнул Антонио.
— Почти все, — ответила красавица Нинья.
— Прошлой ночью, когда инквизиторы устали пытать, я вновь была приглашена на высший совет. Они простили меня, Антонио. Простили! — Радостно воскликнула она.
— Они готовы вернуть меня в семью. Только с одним условием.
— Каким?
— Я должна обратить тебя в вампира.
Антонио вздрогнул, и ужас вновь охватил его, сковывая все тело.
— Нет! — Закричал он.
— Только так я смогу погасить любовное пламя в своем, да и в твоем, сердце.
— А если не будет любви, то зачем все это?
— Ты станешь бессмертным. Я обрету семью, и прежний облик. Иначе я просто стану птицей. А любовь? Ее не будет.
Антонио вдруг вспомнил рассказ отца о том, как они охотились на оборотня. Они на протяжении нескольких дней и ночей гоняли, озверевшего от голода без свежей крови, полу человека — полу-зверя. И только на третье утро серебряная пуля все же достигла его. И там, где пролилась кровь оборотня, вот уже тридцать лет не растет ничего, даже сорняки. Нет, такой участи он себе не желал.
— Неужели нет никаких вариантов? — Упавшим голосом поинтересовался он, готовый от отчаянья и бессилия закричать в голос. Нинья же, к удивлению, оставалась спокойной:
— Есть.
— Наконец-то сказала она.
— Какой? — Надежда толкнула Антонио в объятья любимой.
— Мы можем всегда быть рядом.
— Я согласен.
— Тогда, — она немного помолчала.
— Тебе придется взойти на костер инквизиции. Я стану птицей, ты — прахом. И я совью из праха твоего уютное гнездышко. И только так мы сможем сосуществовать рядом.
Они смотрели друг другу в глаза и слезы размывали их блики.
Постаревший Сезар только в преклонном возрасте вдруг сделал открытие: одна и та же ласточка каждый год прилетает к его дому и селиться в гнездышке, свитом из красной глины. И что удивительно: после ее прилета почему-то на сердце становилось как-то светло и легко. И жизнь не казалась уже такой тяжелой и безысходной. Он снова радовался теплому солнышку, ласковому ветерку, молодой поросли на лугах.
А когда приходила осень, и ласточка покидала их края, Сезар всегда вспоминал свою молодость, а вместе с ней и лучшего друга, Антонио. Как оказалось, что он был влюблен в вампира. Мог укрыть то обстоятельство, но не стал. И взошел на костер инквизиции. До сих пор песни и сказания о любви Антонио и Ниньи живут среди обитателей их края. До сих пор их рассказывают молодым, желая такой же большой и светлой любви.
Страница 3 из 3
