Зов любви

Жаль, что не может такого произойти. Боль надо пережить.

В городок они вернулись неспешным шагом, вдвоем на одной лошади. Вернув ее хозяину, Сезар затащил друга в питейное заведение, которое раньше Антонио обходил стороной. Пропустили по стаканчику вина, потом по второму. И Антонио уловил обманчивое ощущение, что становится легче. Продолжал пить и пить. Сезар и не пытался отговорить друга. Понимал, что Антонио следует напиться и забыться. Хотя бы на одну ночь забыть о Ниньи. Лишь поздней ночкой он довел пьяного друга до его лачуги и уложил спать, пообещав вернуться ранним утром.

Антонио все равно снились сны. Снилась его возлюбленная.

Нинья стояла, крепко привязанная к столбу, и пламя костра потихоньку подбиралась к ней. В ее чистых, темных глазах замерло детское недоумение: за что? А пламя, вечно страдающее голодом, поднималось все выше и выше. Вот и платье загорелось, обнажив девичью грудь, которая через мгновение покрылась пузырями и треснула. Лицо любимой исказила гримаса боли, и крик отчаянье пронеся над безумной, опьяненной этим зрелищем, толпой.

Антонио метался на лежанке, пытался проснуться, но кошмар крепко держал его в своих цепких объятьях. Он почувствовал холодную ладонь на разгоряченном лбу и открыл глаза. В комнате горела одинокая свеча. А рядом с ним сидела Нинья.

— Нинья?! — Остатки хмельного дурмана вмиг покинули его, и Антонио сел на лежанке. Он никак не мог поверить своим глазам. Перед ним сидела Нинья, живая и невредимая. Пушистые волосы лежали на плечах, обрамляя чуточку бледное, чем обычно, лицо. Глаза излучали свет и радость, с легкой примесью грусти. Значит, на деревенской площади сожгли кого-то другого?

— Нинья! — Он все же боялся протянуть руку и прикоснуться к ней. Боялся, что видение вмиг пропадет, растает легкой дымкой.

— Это я, любимый.

— Мягкая очаровательная улыбка коснулась ее пухлых губ. Сама протянула руку и тихо погладила Антонио по влажным волосам.

— Но как? — Он не понимал происходящего. Хотя и чувствовал ее прикосновение, чувствовал ее дыхание, и даже слышал стук сердечка. Он не мог поверить в это чудо.

— Меня все-таки спасли. В последний момент мне простили измену, и спасли.

— Кто? — Не понял Антонио.

— Высший совет темной империи.

— Кто? — Теперь его изумлению не было предела. Он схватил ее руку и перецеловал каждый пальчик, а потом уткнулся в мягкую ладошку, так нежно пахнущую свежескошенной травой.

— Мне надо так много рассказать тебе. Только не знаю, как ты отнесешься к этому. Поймешь ли ты меня?

— Конечно, любимая. Да ради тебя я готов на все.

— Горячо заявил кузнец, свято веря в свои слова.

— Инквизиторы ошиблись, — осторожно начала Нинья.

— Я — не колдунья.

— Еще бы, — радостно рассмеялся Антонио. Хорошее настроение вернулось к нему, и теперь вчерашний день казался ему чудовищным недоразумением.

— Я — Наследница I класса.

— Тихо сказала Нинья.

— Кто? — Улыбаясь, переспросил Антонио, по-прежнему крепко обнимая возлюбленную.

Нинья отстранилась от него и посмотрела прямо в глаза.

— Я — Наследница I класса.

— По слогам повторила она и пояснила.

— Это высшая каста вампиров.

— Вампиров.

— Повторил Антонио, и улыбка медленно сползла с его губ.

В доказательство Нинья приподняла верхнюю губу, и на глазах Антонио ее клыки медленно стали вырастать. А в глубине красивых глаз мелькнул призрачный красный огонек. Кузнец тихо вскрикнул и отшатнулся в сторону. Рука потянулась перекреститься, но Нинья остановила его, приняв прежний, такой милый и очаровательный, облик.

— Не бойся, Антонио. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы причинить боль. Я сама уже давно хотела раскрыться перед тобой, все рассказать, пока ты сам не стал замечать необычное.

— Что именно? — Дрогнувшим голосом спросил бледный Антонио.

— Как я уже тебе говорила, я — Наследница I класса. Это высшая каста вампиров. Мы не боимся солнечного света. Мы не рыщем по ночам в поисках свежей крови. Мы ничем не отличаемся от людей, и живем среди вас.

— Вы не пьете кровь?

— Нам хватает всего полминуты на пять лет. Но мы — вечные. Бессмертные. Рано или поздно, ты бы стал замечать, что время не властно надо мной. Ты постареешь, а я всегда останусь такой, молодой. Поэтому, мы и не живем долго на одном месте, переезжаем на новые земли.

— А что ты там говорила о спасение? От костра святой инквизиции? — Антонио постепенно приходил в себя, хотя по-прежнему сидел от возлюбленной в сторонке.

— Если бы я сгорела, то душа моя просто переселилась бы в животное. А мне так не хотелось этого. Я хотела остаться в облике человека. Потому, — голос ее слегка дрогнул.

— Потому, что я люблю тебя. Когда я об этом заявила на Высшем совете темной империи, то вызвала праведный гнев старейшин.