Лунный свет холодным покрывалом окутал кроны деревьев старого леса. Проникая сквозь листву столетних дубов, он падал на землю, скудно освещая лабиринт кустарника, и тонул в болоте, рассыпаясь напоследок миллионами искрящихся осколков. Где-то неподалеку ухал филин, лес жил ночной жизнью и дышал шумно, будто старик, брошенный в одиночестве нерадивыми родственниками.
Добавить в моё избранное
7 мин, 0 сек 4048
Стайка светлячков, взбудораженных порывом легкого ветерка, взвилась в небо, и свет, источаемый ими, смешался со светом далёких холодных звезд. Филин умолк, прислушиваясь к шорохам, внезапно появившимся со стороны чуть заметной в ночной полутьме тропинки. По ней, шелестя полами длинной юбки, брела домой пожилая женщина, сгорбленная под тяжестью лет. Шла она медленно, но уверенно. Казалось, ни одна травинка не склонилась под ногами старухи, она будто парила в свете луны или плыла, стараясь изо всех сил не нарушать покоя ночных жителей. Только старый филин заприметил её и замолчал, уважительно склонив голову в знак приветствия. В руке она держала посох, но не опиралась на него, а будто разгоняла им ночной туман, путавшийся под ногами и мешающий идти. Туман, как старый добрый пес, игриво тёрся о ноги хозяина, изредка отскакивая в сторону, но тут же возвращаясь обратно. Впереди уже показалась изба, старая и чёрная, она подпирала собой высокую сосну и, казалось, срослась с ней или заключила в объятия. Женщина неслышно подошла к покосившемуся крыльцу и растворилась в темноте, буквально тут же в крошечном окошке зажёгся огонёк…
Мужчина задохнулся от внезапно накатившей волны боли и сжал зубы. Идти было трудно, каждое движение отзывалось в покалеченной ноге, но преодолевая стоны он брел напролом сквозь колючий кустарник. Утренняя роса тяжёлым грузом осела на одежде путника, причиняя дополнительное неудобство. Ночь медленно покидала лес, отступая в тёмную чащу, она как загнанный зверь искала укромный уголок, где могла бы переждать день. Солнечные лучи положили конец агонии ночи и ласково скользнули по щекам измученного человека. Через мгновение он уже стоял, озаренный светом, на небольшой полянке и с удивлением разглядывал чёрную избу, неприветливо выглядывавшую из-за ствола старого дерева. Не в силах более сдерживать стон, мужчина рухнул навзничь у крыльца и потерял сознание.
Тепло медленно, но настойчиво проникало в окоченевшие от холода конечности и оживляло измученное тело. Мужчина, преодолевая дремоту, приподнялся на локтях и огляделся. Он лежал на деревянной скамье, укутанный с ног до головы в коровью шкуру, подушкой ему служил пучок сена, перевязанный бечевкой. Вокруг был полумрак, помещение тонуло в ароматах сушеных трав и цветов, горела лишь одна лучина, но света от неё хватало, для того чтобы увидеть необыкновенное убранство избы. Мебели почти не было, в центре единственной комнаты стоял круглый стол с резными ножками и стул. Две скамьи у двух стен, русская печь и комод. Комод, пожалуй, был тем единственным предметом, притягивающим взор как магнит. Он был высокий, с потемневшими от времени створками.
Поблёскивая отполированными боками, он, казалось, прибыл сюда из другой эпохи. Внутри виднелись ряды разномастных баночек и бутылочек. Можно было лишь догадываться о содержимом этой загадочной, покрытой пылью и паутиной коллекции. Гирлянды высушенных растений опутывали, словно паутина, всё пространство под потолком. От неверного движения боль в ноге вновь напомнила о себе, и мужчина сдёрнул с себя шкуру, служившую ему покрывалом. От лодыжки до колена нога была перемотана тонкой марлевой тканью и источала не совсем приятный запах. Следы от лекарства зеленоватым пятном расползлись по материи, крови не было. Капкан, в который случайно угодил несчастный, оставил на ноге рваную рану, которая хоть и болела, но уже не так настойчиво, как несколько часов назад. Внезапно мужчина почувствовал сильную жажду, желание напиться накрыло его с головой, и он жадно огляделся в поисках кувшина или крынки. В избе по-прежнему никого не было, и хозяин, оказавший неоценимую услугу раненому человеку, не спешил показываться, быть может его и вовсе не было дома. Не в силах больше ждать, мужчина предпринял попытку подняться.
Осторожно, дабы не упасть, человек встал и едва наступая на раненую ногу побрел к двери. Скрипя зубами от боли вышел на крыльцо и огляделся. Вокруг покуда хватало глаз простирался густой дремучий лес. Вокруг избы трава в человеческий рост. Ни огорода, ни посадки, чем живет хозяин избушки? Спустившись с крыльца, мужчина хромая пошёл вокруг. С левой стороны, прямо за высоченной сосной, он внезапно что-то увидел и не сдержавшись вскрикнул. Ужас накатил на него огромным удушливым комом. Задыхаясь от нечеловеческого страха, человек попятился назад и уже у самого крыльца развернулся и побежал. Он нёсся, не замечая боли, сквозь колючие кусты и даже у топкого болота не замедлил шага. Хрипя и корчась от боли, мужчина бежал и бежал. Потеряв счет времени, он уже затемно выскочил из леса и увидел впереди огоньки. То была небольшая деревенька, десять домов, старая мельница и полуразрушенная церковь, стены которой почернели от времени и дождей. Не чуя под собой ног, человек доковылял до ближайшего дома и забарабанил в окно.
В избе было светло и чисто, седой старик сидел на печи и починял лапти, старуха плела косу маленькой девчушке, чьи родители с нескрываемым интересом разглядывали незваного гостя.
Мужчина задохнулся от внезапно накатившей волны боли и сжал зубы. Идти было трудно, каждое движение отзывалось в покалеченной ноге, но преодолевая стоны он брел напролом сквозь колючий кустарник. Утренняя роса тяжёлым грузом осела на одежде путника, причиняя дополнительное неудобство. Ночь медленно покидала лес, отступая в тёмную чащу, она как загнанный зверь искала укромный уголок, где могла бы переждать день. Солнечные лучи положили конец агонии ночи и ласково скользнули по щекам измученного человека. Через мгновение он уже стоял, озаренный светом, на небольшой полянке и с удивлением разглядывал чёрную избу, неприветливо выглядывавшую из-за ствола старого дерева. Не в силах более сдерживать стон, мужчина рухнул навзничь у крыльца и потерял сознание.
Тепло медленно, но настойчиво проникало в окоченевшие от холода конечности и оживляло измученное тело. Мужчина, преодолевая дремоту, приподнялся на локтях и огляделся. Он лежал на деревянной скамье, укутанный с ног до головы в коровью шкуру, подушкой ему служил пучок сена, перевязанный бечевкой. Вокруг был полумрак, помещение тонуло в ароматах сушеных трав и цветов, горела лишь одна лучина, но света от неё хватало, для того чтобы увидеть необыкновенное убранство избы. Мебели почти не было, в центре единственной комнаты стоял круглый стол с резными ножками и стул. Две скамьи у двух стен, русская печь и комод. Комод, пожалуй, был тем единственным предметом, притягивающим взор как магнит. Он был высокий, с потемневшими от времени створками.
Поблёскивая отполированными боками, он, казалось, прибыл сюда из другой эпохи. Внутри виднелись ряды разномастных баночек и бутылочек. Можно было лишь догадываться о содержимом этой загадочной, покрытой пылью и паутиной коллекции. Гирлянды высушенных растений опутывали, словно паутина, всё пространство под потолком. От неверного движения боль в ноге вновь напомнила о себе, и мужчина сдёрнул с себя шкуру, служившую ему покрывалом. От лодыжки до колена нога была перемотана тонкой марлевой тканью и источала не совсем приятный запах. Следы от лекарства зеленоватым пятном расползлись по материи, крови не было. Капкан, в который случайно угодил несчастный, оставил на ноге рваную рану, которая хоть и болела, но уже не так настойчиво, как несколько часов назад. Внезапно мужчина почувствовал сильную жажду, желание напиться накрыло его с головой, и он жадно огляделся в поисках кувшина или крынки. В избе по-прежнему никого не было, и хозяин, оказавший неоценимую услугу раненому человеку, не спешил показываться, быть может его и вовсе не было дома. Не в силах больше ждать, мужчина предпринял попытку подняться.
Осторожно, дабы не упасть, человек встал и едва наступая на раненую ногу побрел к двери. Скрипя зубами от боли вышел на крыльцо и огляделся. Вокруг покуда хватало глаз простирался густой дремучий лес. Вокруг избы трава в человеческий рост. Ни огорода, ни посадки, чем живет хозяин избушки? Спустившись с крыльца, мужчина хромая пошёл вокруг. С левой стороны, прямо за высоченной сосной, он внезапно что-то увидел и не сдержавшись вскрикнул. Ужас накатил на него огромным удушливым комом. Задыхаясь от нечеловеческого страха, человек попятился назад и уже у самого крыльца развернулся и побежал. Он нёсся, не замечая боли, сквозь колючие кусты и даже у топкого болота не замедлил шага. Хрипя и корчась от боли, мужчина бежал и бежал. Потеряв счет времени, он уже затемно выскочил из леса и увидел впереди огоньки. То была небольшая деревенька, десять домов, старая мельница и полуразрушенная церковь, стены которой почернели от времени и дождей. Не чуя под собой ног, человек доковылял до ближайшего дома и забарабанил в окно.
В избе было светло и чисто, седой старик сидел на печи и починял лапти, старуха плела косу маленькой девчушке, чьи родители с нескрываемым интересом разглядывали незваного гостя.
Страница 1 из 2
