Когда я училась в школе, мама мне говорила, что это будет самой незабываемой порой в моей жизни, как и у нее. Мол, даже и не сомневайся в этом, дочка, иначе и быть не может. Так что я мечтала об этом времени, которое наконец-то настало.
Добавить в моё избранное
12 мин, 35 сек 14112
После окончания школы я поступила в университет на художественную кафедру. И представляете, все мои ожидания оправдались, и мечты сбылись. В данном случае я имела в виду добрые ожидания и мечты, а вот про незабываемое… Но не стану забегать вперед, расскажу обо всем по порядку.
Это в самом деле, незабываемые годы. Мы веселились и куражились, как дети в пионерлагерях, при этом еще не забывая учиться. Учиться, учиться и еще раз учиться. Не стану скрывать, что учеба в универе была привлекательна не только тем, что учиться было по-настоящему интересно, что группа у нас сформировалась очень дружная и сплоченная, что повезло с адекватными и квалифицированными преподавателями, но еще и тем, что это далеко не было похоже на школу со строжайшей дисциплиной, которая в свое время всех достала. Можно было, например, пропустить первую пару по физкультуре. Но при этом нормативы на зачете сдавали все без исключения. А во время «окна» можно было сгонять в общагу, покурить там одну на пятерых, заначенную кем-нибудь сигаретку, со студентами с других факультетов, перетереть за учебу и за жизнь. Ну, или сделать то же самое в парке напротив центрального корпуса университета. Что уж говорить о праздниках? Гуляли всей общагой, шныряли без конца с этажа на этаж. Случалось, что машиностроители с третьего этажа забывались хмельным сном на шестом у экономистов, экономисты на восьмом у психологов, а психологи на втором у художников. Словом, дружный и веселый такой муравейник.
Но, простите, праздники и сабантуи — это конечно здорово, а учеба есть учеба. Ей-то, разумеется, была посвящена основная часть времени. Мы в самом деле учились, посещали лекции, работали в различных мастерских и частенько корпели над научными трудами в библиотеках. Сессии никто не отменял. Но также после учебы и сессий были еще у нас производственные практики в летнее время. Сразу оговорюсь, такие практики — это неотъемлемая часть обучения и порой нелегкий физический труд. Но это, признаюсь, были сказочные поездки, не идущие ни в какое сравнение со школьными каникулами. Различные незнакомые города, по которым было страшно любопытно гулять по вечерам и познавать нечто новое и старинное. Интересные объекты, на которых мы трудились днем, вкладывая в свою работу наши способности и души. Это были и трафареты на стенах, и мозаики, и росписи, и витражи, и реставрации скульптур, да масса всего. А по вечерам полное отсутствие тотального контроля. Разумеется, какая-никакая, но дисциплина все же существовала: подъем в определенное время (не важно, сколько часов ты спал, а встать будь любезен вовремя), завтрак-обед-ужин по расписанию, рабочая практика, естественно, тоже лимитировалась, но вечерами мы были вольны делать то, что в голову взбредет. В таком вот режиме прошло три года, и после сдачи очередной сессии мы сборным составом из двух групп поехали на очередную летнюю «производку». Только на этот раз не в другой город, а в лечебницу в нашей области. Там строился новый корпус, и мы, выиграв, как это сейчас называется, тендер, должны были по своему выигранному эскизу отлить пятислойный гипсовый рельеф 25*2 метра. Да еще и к стене его при помощи арматур присобачить в этом самом новом корпусе. Задача, признаюсь, не из простых, но это никого не напугало. Наоборот, все с горящими глазами стремились к новым подвигам и свершениям.
Поселили нас с такими удобствами, о каких бедным студентам даже и не мечталось: в отдельном новеньком коттедже, с тремя комнатами, в которые мы заселились по принципу «девочки налево — мальчики направо». Кухня, туалет и душ были общими, но это, естественно никого не смутило. Все чистенько, ухожено. Сам коттедж находился на общей территории лечебницы, но чуть в глубине, почти в лесу. В итоге получилось так, что ни мы пациентам не мешали, ни они нам. Кругом огромные сосны, дорожки подметались ежедневно, воздух и запах прямо-таки дурманили после городского смога. По всему лесу, даже рядом с тропинками, встречались россыпи земляники и черники, которые мы собирали в стаканы и толкли их с сахаром, тут же беспощадно пожирая казенными чайными ложками. В таких условиях наша работа, какой бы непростой и физически тяжелой она не была, спорилась неожиданно быстро, опережая плановый график.
Вечерами, как и прежде, мы были предоставлены сами себе. И любимым нашим развлечением были посиделки у костра с гитарой, только не на территории лечебницы, а за ее пределами. Через дорогу, после выхода за центральные ворота, возвышался величественный сосновый бор, где мы облюбовали славную костровую полянку, на которой и сидели почти каждый вечер до ночи. Беспечно болтали, хохотали, пели песни, жарили сосиски и пекли картошку. Только вот, картошка с сосисками из воздуха не брались, их нужно было где-то добывать. А тут можно было добыть только самопальную водку у местных самогонщиков. Кстати, пару раз по рекомендации строителей, мы ее брали, и самое интересное то, что водка оказалась вполне достойной и доброй.
Это в самом деле, незабываемые годы. Мы веселились и куражились, как дети в пионерлагерях, при этом еще не забывая учиться. Учиться, учиться и еще раз учиться. Не стану скрывать, что учеба в универе была привлекательна не только тем, что учиться было по-настоящему интересно, что группа у нас сформировалась очень дружная и сплоченная, что повезло с адекватными и квалифицированными преподавателями, но еще и тем, что это далеко не было похоже на школу со строжайшей дисциплиной, которая в свое время всех достала. Можно было, например, пропустить первую пару по физкультуре. Но при этом нормативы на зачете сдавали все без исключения. А во время «окна» можно было сгонять в общагу, покурить там одну на пятерых, заначенную кем-нибудь сигаретку, со студентами с других факультетов, перетереть за учебу и за жизнь. Ну, или сделать то же самое в парке напротив центрального корпуса университета. Что уж говорить о праздниках? Гуляли всей общагой, шныряли без конца с этажа на этаж. Случалось, что машиностроители с третьего этажа забывались хмельным сном на шестом у экономистов, экономисты на восьмом у психологов, а психологи на втором у художников. Словом, дружный и веселый такой муравейник.
Но, простите, праздники и сабантуи — это конечно здорово, а учеба есть учеба. Ей-то, разумеется, была посвящена основная часть времени. Мы в самом деле учились, посещали лекции, работали в различных мастерских и частенько корпели над научными трудами в библиотеках. Сессии никто не отменял. Но также после учебы и сессий были еще у нас производственные практики в летнее время. Сразу оговорюсь, такие практики — это неотъемлемая часть обучения и порой нелегкий физический труд. Но это, признаюсь, были сказочные поездки, не идущие ни в какое сравнение со школьными каникулами. Различные незнакомые города, по которым было страшно любопытно гулять по вечерам и познавать нечто новое и старинное. Интересные объекты, на которых мы трудились днем, вкладывая в свою работу наши способности и души. Это были и трафареты на стенах, и мозаики, и росписи, и витражи, и реставрации скульптур, да масса всего. А по вечерам полное отсутствие тотального контроля. Разумеется, какая-никакая, но дисциплина все же существовала: подъем в определенное время (не важно, сколько часов ты спал, а встать будь любезен вовремя), завтрак-обед-ужин по расписанию, рабочая практика, естественно, тоже лимитировалась, но вечерами мы были вольны делать то, что в голову взбредет. В таком вот режиме прошло три года, и после сдачи очередной сессии мы сборным составом из двух групп поехали на очередную летнюю «производку». Только на этот раз не в другой город, а в лечебницу в нашей области. Там строился новый корпус, и мы, выиграв, как это сейчас называется, тендер, должны были по своему выигранному эскизу отлить пятислойный гипсовый рельеф 25*2 метра. Да еще и к стене его при помощи арматур присобачить в этом самом новом корпусе. Задача, признаюсь, не из простых, но это никого не напугало. Наоборот, все с горящими глазами стремились к новым подвигам и свершениям.
Поселили нас с такими удобствами, о каких бедным студентам даже и не мечталось: в отдельном новеньком коттедже, с тремя комнатами, в которые мы заселились по принципу «девочки налево — мальчики направо». Кухня, туалет и душ были общими, но это, естественно никого не смутило. Все чистенько, ухожено. Сам коттедж находился на общей территории лечебницы, но чуть в глубине, почти в лесу. В итоге получилось так, что ни мы пациентам не мешали, ни они нам. Кругом огромные сосны, дорожки подметались ежедневно, воздух и запах прямо-таки дурманили после городского смога. По всему лесу, даже рядом с тропинками, встречались россыпи земляники и черники, которые мы собирали в стаканы и толкли их с сахаром, тут же беспощадно пожирая казенными чайными ложками. В таких условиях наша работа, какой бы непростой и физически тяжелой она не была, спорилась неожиданно быстро, опережая плановый график.
Вечерами, как и прежде, мы были предоставлены сами себе. И любимым нашим развлечением были посиделки у костра с гитарой, только не на территории лечебницы, а за ее пределами. Через дорогу, после выхода за центральные ворота, возвышался величественный сосновый бор, где мы облюбовали славную костровую полянку, на которой и сидели почти каждый вечер до ночи. Беспечно болтали, хохотали, пели песни, жарили сосиски и пекли картошку. Только вот, картошка с сосисками из воздуха не брались, их нужно было где-то добывать. А тут можно было добыть только самопальную водку у местных самогонщиков. Кстати, пару раз по рекомендации строителей, мы ее брали, и самое интересное то, что водка оказалась вполне достойной и доброй.
Страница 1 из 4
