Витёк понуро брёл по улице, машинально придавая ускорение носком ботинка всем предметам, что попадались под ноги: банка из-под пива, крышка от пластиковой бутылки, коробок из-под спичек — всё разлеталось в разные стороны. Витёк злился на свою жизнь, на идиота начальника (хотя уже бывшего) и на то, что женился на этой бестолковой истеричке Катьке. С какой стороны ни глянь — ничего путного: сплошные промахи и неудачи. А ведь если б он женился на Леночке, дочери Пал Палыча…
Добавить в моё избранное
6 мин, 44 сек 18231
Эх, кто ж не знает Ленкиного батю — зав. складом строительных материалов при местном производстве, известного ворюгу и мошенника. Слухи слухами, а за руку Пал Палыча никто не ловил, и поэтому этой самой волосатой рукой он и выстроил два громадных дома — себе и Леночке. А уж про машины, на коих передвигалось всё их семейство, Витёк даже думать не хотел, у него-то самого даже колеса от машины «Запорожец» не было.
Нога на долю секунды зависла в воздухе, ровно столько времени Витёк соотносил примерные габариты и вес булыжника, что нагло валялся посреди дороги… «Вот так надо было тогда выпнуть эту Катьку, нашёл, идиот, на ком жениться», — и как бы демонстрируя, как надо было выпнуть, Витёк со всей дури приложил носком ботинка по камню.
Эффект был, но обратного действия: отлетел не камень, а сам Витёк. Ругаясь неприличными словами, Витёк скакал на левой ноге, поджав от боли правую.
Поскакав таким образом минут пять, Витёк поковылял домой, где и завалился спать на своём любимом старом диване. Любимым диван был по одной простой причине: на нём мог уместиться лишь один взрослый человек, а значит, Катька, чисто теоретически, не сможет пристроиться сбоку, чтоб бубнить до утра о том, какой никчёмный неудачник её муж, то есть он, Витёк.
Утром, когда не надо никуда спешить и можно валяться в постели сколько угодно, переворачиваясь с боку на бок, потягиваясь и зевая на все лады, человек ощущает себя поистине счастливым. Некая благодать разливается медленно по всему телу, даря умиротворение и тихую радость. Витьку же это утро подарило дикую боль и распухшую правую ногу.
До обеда Витёк раздумывал стоит ли пойти к врачу, он уже даже практически решился на этот шаг, но тут встряла Катька:
— Вот и правильно! С утра ещё надо было сходить, а вдруг там перелом? Вечно ты больше думаешь и фантазируешь, чем делаешь.
После этой фразы Витёк поскакал на левой ноге к кладовке в прихожей. Порывшись минут пять в недрах этого стихийного склада, оттуда была извлечена пара костылей, оставшихся ещё от деда. Наспех одевшись, ловко орудуя костылями, Витёк направился к входной двери.
— Ты к доктору? — крикнула вдогонку Катька.
— К нему самому, даже не сомневайся!
Электричка уносила прочь от города Витька и его невесёлые мысли. Мимо проносились березняки и ельники, сменяя друг друга, как узоры в калейдоскопе. Скоро, ещё совсем чуть-чуть, и он окажется в деревне, где проводил каждое лето у бабки с дедом. Сентиментальность, конечно, украшает главного героя, но Витёк рванул в деревню совсем по другому поводу.
На окраине деревни когда-то жила баба Нюся, маленькая сгорбленная старушка, наводившая страх и ужас на всю округу. Нюся была ведьмой. Людей старуха не любила, но иногда, в виде исключения, лишь только по видимым ей причинам, могла и помочь. Правда помощь эта была несколько двоякой, как говорила бабушка Витька: «Себе дороже будет, Нюська как поможет, так сам потом не обрадуешься». Витёк бабке своей верил, но сейчас эти её наставления как-то отошли на второй план и затерялись в глубинах сознания. Витька накрыло волной нетерпения, он хотел поскорей оказаться у дома бабки Нюси, хотел убедиться, что старая ведьма ещё жива.
Витёк стоял перед домом на окраине села. Почерневшие брёвна местами покрылись диковинным мхом, казалось, что здесь давно никто не живёт. Непонятное ощущение тревоги кольнуло где-то внизу живота, добравшись до сердца, охватило его своей холодной лапой. Вся решимость и желание получить помощь от ведьмы, куда-то улетучились.
Витёк в полной нерешительности стоял перед дверью в избу, разглядывая огромного паука, нагло сидевшего на паутине, сотканной прямо над самой дверью. Казалось, что вредное насекомое разглядывает Витька с неменьшим интересом. Недолго думая, Витёк решил устранить насекомое, чтоб наконец-то войти в дом. Рука с костылём так и застыли в воздухе, когда сзади раздался скрипучий голос:
— Не тронь насекомое, убери костыль на место, а то так и будешь, как твой дед, вечно на костылях-то прыгать. Чего тебе здесь надо? Накой притащился?
Витёк вздрогнул от неожиданности и, обернувшись, увидел старое морщинистое лицо. Это была бабка Нюся.
— Да так, мимо я проходил. Решил зайти, мож, поможешь?
Бабка зло хмыкнула:
— Знаем мы, как ты мимо проходил. В дом не пущу, здесь говори.
— Хорошо, здесь так здесь. Жизни никакой нет, мне бы как-то изменить всё хотелось. Чтоб деньги, работа хорошая, машина была. И Катька, жена, достала вконец. Помоги, а?
— Помощи, значит, захотел? — по лицу бабки поползла недобрая улыбка.
— На вот, держи!
В руках Витька оказался коробок со спичками, такой же точно, что давеча он отшвырнул ногой на улице.
Бабка продолжала:
— Здесь три спички. Как захочешь жизнь свою изменить — чиркни спичкой о коробок. Только подумай сначала хорошенько.
Нога на долю секунды зависла в воздухе, ровно столько времени Витёк соотносил примерные габариты и вес булыжника, что нагло валялся посреди дороги… «Вот так надо было тогда выпнуть эту Катьку, нашёл, идиот, на ком жениться», — и как бы демонстрируя, как надо было выпнуть, Витёк со всей дури приложил носком ботинка по камню.
Эффект был, но обратного действия: отлетел не камень, а сам Витёк. Ругаясь неприличными словами, Витёк скакал на левой ноге, поджав от боли правую.
Поскакав таким образом минут пять, Витёк поковылял домой, где и завалился спать на своём любимом старом диване. Любимым диван был по одной простой причине: на нём мог уместиться лишь один взрослый человек, а значит, Катька, чисто теоретически, не сможет пристроиться сбоку, чтоб бубнить до утра о том, какой никчёмный неудачник её муж, то есть он, Витёк.
Утром, когда не надо никуда спешить и можно валяться в постели сколько угодно, переворачиваясь с боку на бок, потягиваясь и зевая на все лады, человек ощущает себя поистине счастливым. Некая благодать разливается медленно по всему телу, даря умиротворение и тихую радость. Витьку же это утро подарило дикую боль и распухшую правую ногу.
До обеда Витёк раздумывал стоит ли пойти к врачу, он уже даже практически решился на этот шаг, но тут встряла Катька:
— Вот и правильно! С утра ещё надо было сходить, а вдруг там перелом? Вечно ты больше думаешь и фантазируешь, чем делаешь.
После этой фразы Витёк поскакал на левой ноге к кладовке в прихожей. Порывшись минут пять в недрах этого стихийного склада, оттуда была извлечена пара костылей, оставшихся ещё от деда. Наспех одевшись, ловко орудуя костылями, Витёк направился к входной двери.
— Ты к доктору? — крикнула вдогонку Катька.
— К нему самому, даже не сомневайся!
Электричка уносила прочь от города Витька и его невесёлые мысли. Мимо проносились березняки и ельники, сменяя друг друга, как узоры в калейдоскопе. Скоро, ещё совсем чуть-чуть, и он окажется в деревне, где проводил каждое лето у бабки с дедом. Сентиментальность, конечно, украшает главного героя, но Витёк рванул в деревню совсем по другому поводу.
На окраине деревни когда-то жила баба Нюся, маленькая сгорбленная старушка, наводившая страх и ужас на всю округу. Нюся была ведьмой. Людей старуха не любила, но иногда, в виде исключения, лишь только по видимым ей причинам, могла и помочь. Правда помощь эта была несколько двоякой, как говорила бабушка Витька: «Себе дороже будет, Нюська как поможет, так сам потом не обрадуешься». Витёк бабке своей верил, но сейчас эти её наставления как-то отошли на второй план и затерялись в глубинах сознания. Витька накрыло волной нетерпения, он хотел поскорей оказаться у дома бабки Нюси, хотел убедиться, что старая ведьма ещё жива.
Витёк стоял перед домом на окраине села. Почерневшие брёвна местами покрылись диковинным мхом, казалось, что здесь давно никто не живёт. Непонятное ощущение тревоги кольнуло где-то внизу живота, добравшись до сердца, охватило его своей холодной лапой. Вся решимость и желание получить помощь от ведьмы, куда-то улетучились.
Витёк в полной нерешительности стоял перед дверью в избу, разглядывая огромного паука, нагло сидевшего на паутине, сотканной прямо над самой дверью. Казалось, что вредное насекомое разглядывает Витька с неменьшим интересом. Недолго думая, Витёк решил устранить насекомое, чтоб наконец-то войти в дом. Рука с костылём так и застыли в воздухе, когда сзади раздался скрипучий голос:
— Не тронь насекомое, убери костыль на место, а то так и будешь, как твой дед, вечно на костылях-то прыгать. Чего тебе здесь надо? Накой притащился?
Витёк вздрогнул от неожиданности и, обернувшись, увидел старое морщинистое лицо. Это была бабка Нюся.
— Да так, мимо я проходил. Решил зайти, мож, поможешь?
Бабка зло хмыкнула:
— Знаем мы, как ты мимо проходил. В дом не пущу, здесь говори.
— Хорошо, здесь так здесь. Жизни никакой нет, мне бы как-то изменить всё хотелось. Чтоб деньги, работа хорошая, машина была. И Катька, жена, достала вконец. Помоги, а?
— Помощи, значит, захотел? — по лицу бабки поползла недобрая улыбка.
— На вот, держи!
В руках Витька оказался коробок со спичками, такой же точно, что давеча он отшвырнул ногой на улице.
Бабка продолжала:
— Здесь три спички. Как захочешь жизнь свою изменить — чиркни спичкой о коробок. Только подумай сначала хорошенько.
Страница 1 из 2
