Витёк понуро брёл по улице, машинально придавая ускорение носком ботинка всем предметам, что попадались под ноги: банка из-под пива, крышка от пластиковой бутылки, коробок из-под спичек — всё разлеталось в разные стороны. Витёк злился на свою жизнь, на идиота начальника (хотя уже бывшего) и на то, что женился на этой бестолковой истеричке Катьке. С какой стороны ни глянь — ничего путного: сплошные промахи и неудачи. А ведь если б он женился на Леночке, дочери Пал Палыча…
Добавить в моё избранное
6 мин, 44 сек 18232
И запомни: остальные две спички лучше не трогай. А теперь ступай отсель прочь!
Очнулся Витька за калиткой, всё произошедшее казалось каким-то наваждением, если б не зажатый спичечный коробок в кулаке. Бабки Нюси нигде не было, дом казался совершенно пустым и заброшенным.
Сильно ни на что не надеясь, Витёк чиркнул спичкой, думая лишь об одном: «Лучше б я женился тогда на Леночке»… Боясь, что ничего не получится, он зажмурил глаза так сильно, что стало больно. В голове зазвучал противный бабкин голос: «Хорошо подумал?» — Хорошо, — рявкнул в ответ Витёк и открыл глаза.
Что это? Всё перемешалось в голове: огромный, как сказочный корабль, дом с колоннами, бассейн перед ним, там купалась молодая, не очень красивая женщина. Она помахала Витьку рукой:
— Привет, дорогой! Ты уже собрал все вещи?
— Леночка? — глаза Витька полезли на лоб от осознания, что всё получилось.
Мысли в голове лихорадочно скакали, перебивая одна другую: «Это твоя жена, Леночка! Да, она некрасива, толстовата, но ты же теперь богат! А этот шикарный дом, он теперь твой. И шикарная машина в гараже, ты её ещё не видел»… Витёк наконец очнулся, уловив ухом повторный вопрос Леночки:
— Так ты уже собрал всё необходимое?
— А что, разве мы куда-то уезжаем? — Витёк лихорадочно пытался сообразить как и что надо отвечать новоявленной жене.
— Не мы, а ты едешь на обследование. Ты что, забыл?
— Нет, конечно, просто… И чтоб не отвечать и не выкручиваться, Витёк решительно направился в дом.
Убранство дома поразило ум Витька окончательно: стиль «Рококо», «Барокко»? Впрочем он в этом не разбирался никогда. Посреди залы уютно разместился гобеленовый мягкий уголок, но не он привлёк внимание. Возле дивана стоял дорогой кожаный чемодан и саквояж.
— Во! И вещи уже собраны, — в очередной раз удивился Витёк, машинально проводя ладонью по волосам. Ладонь скользнула по голой, как колено и влажной лысине. Потом ещё и ещё раз, Витёк стал метаться по зале в поисках зеркала.
Помпезное, в золотой оправе гадкое стекло отражало какого-то лысого мужика, абсолютно лысого: без бровей, ресниц и растительности на голове. Витёк искал объяснений всему происходящему и устремился к бассейну, чтоб расспросить как можно подробней Леночку.
Выйдя из дома, Витёк услышал, как Леночка говорит по телефону:
— Это всё понятно, но, по-моему, у мужа начался рецидив и эта его странная забывчивость! Представляете, он забыл, что едет сегодня на очередной курс химиотерапии… У Витька неожиданно закружилась голова, и он начал проваливаться в темноту липкую и мягкую, как сладкая вата, которую он так любил в детстве… Медленно открыв глаза, Витёк обнаружил себя в машине, которая катила вдоль забора. Проезжая мимо соседских ворот, Витёк мельком увидел соседский «Мерседес», а перед ним счастливую Катьку, целующую какого-то амбала. Катька была так красива и счастлива, что у Витька взыграла ревность, и в этом своём порыве он метнулся к окну машины с криком:
— А это ещё кто? Не понял!
Леночка дёрнула мужа к себе:
— Тебе нельзя делать резких движений! И вообще, что, собственно, случилось? Ну, провожает Катерина Петровна мужа на работу… — Кто-кто?
— Катерина Петровна это, с мужем, соседи они наши. А муж её — банкир. Ты что, совсем ничего не помнишь?
Уже как месяц Витёк боролся за свою жизнь, правда, очень вяло и апатично. Он злился на бабку Нюсю, на эту старую ведьму, что так нагло его обманула.
— Спички! Как я мог про них забыть! Срочно надо вернуть всё обратно, как было.
Витёк из последних сил рылся в своих вещах, но спичек нигде не было. Он так и не нашёл заветный жёлтый коробок — надежду на своё спасение.
На похоронах Крутого Виктора Сергеевича было много народа, всё было обставлено дорого и со вкусом. С мраморного памятника на гостей смотрел Витёк, как бы вопрошая: «За что с ним так поступили?» Самая последняя к могиле подошла старая, сгорбленная бабка, и было непонятно, плачет она или странно смеётся. Бабка положила у памятника две гвоздички:
— Ведь говорила же, хорошо подумай.
Очнулся Витька за калиткой, всё произошедшее казалось каким-то наваждением, если б не зажатый спичечный коробок в кулаке. Бабки Нюси нигде не было, дом казался совершенно пустым и заброшенным.
Сильно ни на что не надеясь, Витёк чиркнул спичкой, думая лишь об одном: «Лучше б я женился тогда на Леночке»… Боясь, что ничего не получится, он зажмурил глаза так сильно, что стало больно. В голове зазвучал противный бабкин голос: «Хорошо подумал?» — Хорошо, — рявкнул в ответ Витёк и открыл глаза.
Что это? Всё перемешалось в голове: огромный, как сказочный корабль, дом с колоннами, бассейн перед ним, там купалась молодая, не очень красивая женщина. Она помахала Витьку рукой:
— Привет, дорогой! Ты уже собрал все вещи?
— Леночка? — глаза Витька полезли на лоб от осознания, что всё получилось.
Мысли в голове лихорадочно скакали, перебивая одна другую: «Это твоя жена, Леночка! Да, она некрасива, толстовата, но ты же теперь богат! А этот шикарный дом, он теперь твой. И шикарная машина в гараже, ты её ещё не видел»… Витёк наконец очнулся, уловив ухом повторный вопрос Леночки:
— Так ты уже собрал всё необходимое?
— А что, разве мы куда-то уезжаем? — Витёк лихорадочно пытался сообразить как и что надо отвечать новоявленной жене.
— Не мы, а ты едешь на обследование. Ты что, забыл?
— Нет, конечно, просто… И чтоб не отвечать и не выкручиваться, Витёк решительно направился в дом.
Убранство дома поразило ум Витька окончательно: стиль «Рококо», «Барокко»? Впрочем он в этом не разбирался никогда. Посреди залы уютно разместился гобеленовый мягкий уголок, но не он привлёк внимание. Возле дивана стоял дорогой кожаный чемодан и саквояж.
— Во! И вещи уже собраны, — в очередной раз удивился Витёк, машинально проводя ладонью по волосам. Ладонь скользнула по голой, как колено и влажной лысине. Потом ещё и ещё раз, Витёк стал метаться по зале в поисках зеркала.
Помпезное, в золотой оправе гадкое стекло отражало какого-то лысого мужика, абсолютно лысого: без бровей, ресниц и растительности на голове. Витёк искал объяснений всему происходящему и устремился к бассейну, чтоб расспросить как можно подробней Леночку.
Выйдя из дома, Витёк услышал, как Леночка говорит по телефону:
— Это всё понятно, но, по-моему, у мужа начался рецидив и эта его странная забывчивость! Представляете, он забыл, что едет сегодня на очередной курс химиотерапии… У Витька неожиданно закружилась голова, и он начал проваливаться в темноту липкую и мягкую, как сладкая вата, которую он так любил в детстве… Медленно открыв глаза, Витёк обнаружил себя в машине, которая катила вдоль забора. Проезжая мимо соседских ворот, Витёк мельком увидел соседский «Мерседес», а перед ним счастливую Катьку, целующую какого-то амбала. Катька была так красива и счастлива, что у Витька взыграла ревность, и в этом своём порыве он метнулся к окну машины с криком:
— А это ещё кто? Не понял!
Леночка дёрнула мужа к себе:
— Тебе нельзя делать резких движений! И вообще, что, собственно, случилось? Ну, провожает Катерина Петровна мужа на работу… — Кто-кто?
— Катерина Петровна это, с мужем, соседи они наши. А муж её — банкир. Ты что, совсем ничего не помнишь?
Уже как месяц Витёк боролся за свою жизнь, правда, очень вяло и апатично. Он злился на бабку Нюсю, на эту старую ведьму, что так нагло его обманула.
— Спички! Как я мог про них забыть! Срочно надо вернуть всё обратно, как было.
Витёк из последних сил рылся в своих вещах, но спичек нигде не было. Он так и не нашёл заветный жёлтый коробок — надежду на своё спасение.
На похоронах Крутого Виктора Сергеевича было много народа, всё было обставлено дорого и со вкусом. С мраморного памятника на гостей смотрел Витёк, как бы вопрошая: «За что с ним так поступили?» Самая последняя к могиле подошла старая, сгорбленная бабка, и было непонятно, плачет она или странно смеётся. Бабка положила у памятника две гвоздички:
— Ведь говорила же, хорошо подумай.
Страница 2 из 2
