Четыре года назад я познакомилась со своей родственной душой. С первого дня мы прилипли друг к другу и упивались общением, как изголодавшиеся по человеческому обществу робинзоны — такое взаимопонимание раньше казалось фантастическим, невозможным… Мы довольно быстро решили жить вместе — каждый нашёл то, что искал так давно. Сняли квартиру с огромной лоджией на окраине города.
Добавить в моё избранное
5 мин, 45 сек 432
— Ничего уже не будет хорошо, — так же медленно сказал он, — Ничего уже не будет хорошо!
Отвратительная пародия на улыбку растянула его тёмные потрескавшиеся губы:
— А что, милая моя, не хочешь посмотреть, что у нас на балконе? Помнишь, летом мы так любили там пить чай, играть в карты? Нам там было хорошо, помнишь? Что же ты туда больше не ходишь, а?
Меня парализовала жуть.
— Я… не хочу… Зачем? Там сейчас холодно… — А не потому ли, что ты боишься топорика, который там лежит? А?
— К… какого топорика? Вань, что ты такое говоришь?
— Давай, пошли туда! Посмотришь хоть, как там сейчас! Ну что ты, хозяюшка? Это же и твой дом, милая моя.
— Я не хочу! Не заставляй, не хочу! Ты меня пугаешь!
— А почему мне одному должно быть плохо?! — заорал он и швырнул в меня пепельницу. Я увернулась и убежала в спальню, стараясь не смотреть на окно, в которое был виден пресловутый балкон.
Как всегда после ссоры, через какое-то время он пришёл ко мне. Сел рядом. Но что-то в этот раз было иначе.
— Бедная ты моя… — впервые за долгое время я слышала снова эту теплоту в его голосе, — Не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь… — Ванечка, да я уже простила! Ты сейчас это так сказал, как раньше… Конечно, я тебя простила!
— Ты ещё не знаешь, о чём я говорю, малышка. Пойдём со мной.
— Куда?
— Пойдём и узнаешь, — он вздохнул и поднялся, — Пошли.
— Ванечка, ты опять меня пугаешь… Я не хочу… Но он уже выходил из квартиры, и какая-то неведомая сила тянула меня следом.
На улице уже светало. Тротуары оказались покрыты тонким ледком, в траве — белые клочки снега. Когда вдруг всё успело так измениться?
Мы прошли мимо заброшенного молокозавода. Ваня заглянул в окно одного из строений и взял оттуда лопату… Я, словно загипнотизированная, продолжала идти следом. Он звонил кому-то по телефону, кричал что-то страшное, но я не могла ничего толком расслышать, необъяснимое смятение охватило всё моё существо, я ничего толком не слышала, кроме звенящего напряжения внутри себя, и продолжала двигаться за Ваней.
Он копал землю, которая оказалась на удивление рыхлой. Подошли люди в форме — полиция. На глубине примерно полутора метров показались чёрные мешки для мусора. Сквозь один из них виднелась разлагающаяся человеческая кисть. Браслетик. Клетчатый рукав. Моя рубашка. Мой браслетик…
Отвратительная пародия на улыбку растянула его тёмные потрескавшиеся губы:
— А что, милая моя, не хочешь посмотреть, что у нас на балконе? Помнишь, летом мы так любили там пить чай, играть в карты? Нам там было хорошо, помнишь? Что же ты туда больше не ходишь, а?
Меня парализовала жуть.
— Я… не хочу… Зачем? Там сейчас холодно… — А не потому ли, что ты боишься топорика, который там лежит? А?
— К… какого топорика? Вань, что ты такое говоришь?
— Давай, пошли туда! Посмотришь хоть, как там сейчас! Ну что ты, хозяюшка? Это же и твой дом, милая моя.
— Я не хочу! Не заставляй, не хочу! Ты меня пугаешь!
— А почему мне одному должно быть плохо?! — заорал он и швырнул в меня пепельницу. Я увернулась и убежала в спальню, стараясь не смотреть на окно, в которое был виден пресловутый балкон.
Как всегда после ссоры, через какое-то время он пришёл ко мне. Сел рядом. Но что-то в этот раз было иначе.
— Бедная ты моя… — впервые за долгое время я слышала снова эту теплоту в его голосе, — Не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь… — Ванечка, да я уже простила! Ты сейчас это так сказал, как раньше… Конечно, я тебя простила!
— Ты ещё не знаешь, о чём я говорю, малышка. Пойдём со мной.
— Куда?
— Пойдём и узнаешь, — он вздохнул и поднялся, — Пошли.
— Ванечка, ты опять меня пугаешь… Я не хочу… Но он уже выходил из квартиры, и какая-то неведомая сила тянула меня следом.
На улице уже светало. Тротуары оказались покрыты тонким ледком, в траве — белые клочки снега. Когда вдруг всё успело так измениться?
Мы прошли мимо заброшенного молокозавода. Ваня заглянул в окно одного из строений и взял оттуда лопату… Я, словно загипнотизированная, продолжала идти следом. Он звонил кому-то по телефону, кричал что-то страшное, но я не могла ничего толком расслышать, необъяснимое смятение охватило всё моё существо, я ничего толком не слышала, кроме звенящего напряжения внутри себя, и продолжала двигаться за Ваней.
Он копал землю, которая оказалась на удивление рыхлой. Подошли люди в форме — полиция. На глубине примерно полутора метров показались чёрные мешки для мусора. Сквозь один из них виднелась разлагающаяся человеческая кисть. Браслетик. Клетчатый рукав. Моя рубашка. Мой браслетик…
Страница 2 из 2
