За тридцать лет работы трактирщиком, мне пришлось увидеть немало разных лиц — как местных жителей, так и заморских гостей — и выслушать сотни историй. Были у моего трактира и постоянные посетители, что приходили пропустить кружку хмельного напитка каждый вечер. Один такой завсегдатай, человек не простой — королевский палач, оставил в моей памяти глубокий след. О роде своих занятий он поведал мне по-секрету, ведь перед выходом на эшафот палач неизменно скрывал свое лицо под маской…
Добавить в моё избранное
8 мин, 6 сек 10630
Маска надежно скрывала потоки слез на моих щеках, когда я поспешно заковал руки Айлин в цепи на столбе и поджег под ней хворост. Ее полные боли крики и сейчас еще звучат в моей голове. До сегодняшнего дня я жил в королевском замке, и пил отвратительную брагу до беспамятства. Палач замолчал. Я налил ему еще.
— Всё пройдет, Ивейн! — Сказал я.
— Знаешь, когда я пошел записывать её в список казненных, то обнаружил, что это не первая над ней расправа. Ее уже сжигали дважды! Первый раз, когда ей было двенадцать, а во второй — в шестнадцать. Я казнил ее в двадцать семь, — сказал палач и поднялся со своего места. Осушив остатки эля в кружке, он нетвердой походкой направился к выходу из таверны. На секунду задержавшись в дверях, Ивейн обернулся и добавил:
— Видом богиня, сердцем — ведьма. Она обязательно вернётся!
— Всё пройдет, Ивейн! — Сказал я.
— Знаешь, когда я пошел записывать её в список казненных, то обнаружил, что это не первая над ней расправа. Ее уже сжигали дважды! Первый раз, когда ей было двенадцать, а во второй — в шестнадцать. Я казнил ее в двадцать семь, — сказал палач и поднялся со своего места. Осушив остатки эля в кружке, он нетвердой походкой направился к выходу из таверны. На секунду задержавшись в дверях, Ивейн обернулся и добавил:
— Видом богиня, сердцем — ведьма. Она обязательно вернётся!
Страница 3 из 3
