Бытует мнение, что колдуны трудно умирают. Одна пожилая женщина, лично присутствовавшая при такой смерти, поведала мне семейную историю. Для простоты изложения буду вести рассказ от первого лица…
Добавить в моё избранное
6 мин, 29 сек 4465
«Мой отец, воспитанный при советской власти, как и большинство его друзей, не верил ни в Бога, ни в чёрта. В молодости связался с одной женщиной, про которую поговаривали, что она колдунья. Та была намного старше него, почти ровесница его матери. Друзья над ним подтрунивали, а он им в ответ:»
— Подумаешь, какая беда! Погуляю да уйду от неё, когда захочу.
И вот такая пора настала. Влюбился мой отец в очень красивую молоденькую девушку, решил жениться. А его старая зазноба прохода ему не даёт, сцены ревности устраивает. Поняв, что возврата к прошлому нет, женщина пригрозила:
— Ну что же, играй свадьбу. Только знай, что толку от этого никакого не будет!
Отец мой — парень не робкого десятка, словам этим никакого значения не придал, посчитав, что старая баба от ревности взбесилась и хочет его запугать.
Свадьбу сыграли шумную и весёлую, гуляло на ней полсела. Отец никакого беспокойства не ощущал, ни о чём плохом не думал, но в брачную ночь с ним случился конфуз, чего раньше никогда не было. Сначала он списал всё на усталость. Но и на второй день, и на третий, и потом ещё в течение нескольких месяцев с ним повторялось то же самое. Ушла куда-то мужская сила, как не бывало.
Однажды при встрече с ним старая любовница громко рассмеялась:
— Что же не похвалишься, как живёшь со своей молодухой? Совет да любовь у вас? Только по твоему лицу этого не видно, больно ты смурной ходишь! Я ведь предупреждала, что ничего хорошего из этого брака не выйдет. Вот и пеняй теперь на себя. Я обид не прощаю.
Тут мой отец смекнул, в чём дело, схватил ведьму за руки и стал уговаривать, чтобы она сменила гнев на милость. Обещал ей за то даже денежный выкуп. Тогда она сказала:
— Хорошо, я тебе помогу. Но при одном условии. С женой ты разводишься и переезжаешь жить ко мне. Я отдам тебе большую половину своего дома, сама останусь в маленькой.
Увидев, что лицо собеседника исказилось от ужаса, тут же добавила:
— Не бойся, я не собираюсь впредь досаждать тебе своей любовью. Но жену выберу для тебя сама. На кого укажу, на том и женишься. В противном случае всё останется по-прежнему.
Не знаю почему, но выбрала колдунья для парня мою будущую мать, его ровесницу. Знали они друг друга давно, в детстве учились в одной школе, но никаких симпатий прежде между ними не было. Отец к ней посватался, и она согласилась связать с ним свою жизнь. А первая его жена уехала из нашего села по-тихому, никому ничего не сказав. На вопросы односельчан, почему всё так произошло, мои родители тоже никому отвечать не стали. Поговорили люди о том, посудачили, выдвигая разные версии, а потом замолчали. И история эта вскоре забылась.
А в нашей семье почти каждый год рождалось по ребёнку — правда, все девочки. Я младшая дочь.
Бабка-колдунья жила с нами через стенку, входы в дом у нас были разные, огород тоже разделили небольшим забором. Моя мать всегда с ней здоровалась первая, но почти не общалась — так, перекинется несколькими словами и тут же принимается за многочисленные домашние дела. Сёстры мои тоже от бабки были далеки.
Исключение составляла лишь я. Из всех членов семьи бабка заигрывала только со мной. Всячески пыталась меня к себе расположить, обласкать. Когда никто не видел, зазывала на свою половину. Моё детство пришлось на не слишком сытые послевоенные годы, а у старухи всегда находилось для меня угощение: то пирожки, то пряники, то конфеты. Ей нравилось пить чай в моей компании.
Случалось, что она брала меня с собой в лес по грибы или по ягоды. И ни разу мы не вернулись домой с пустыми руками. Один год выдался неурожайным на грибы. Посетив даже те места, где их обычно бывает множество, и ничего не найдя, наши соседи вскоре плюнули на эту затею и перестали туда наведываться, чтобы попусту не терять время. Но бабка засобиралась в лес и стала звать с собой меня. Мать сначала отговаривала, а потом сказала в сердцах:
— Если хочешь просто так ноги бить, иди!
Услышав это, старуха промолчала. Когда же мы немного отошли от дома, она тут же меня ободрила: мол, не бойся, для нас с тобой грибы найдутся. И правда, спутница привела меня на такую поляну, где всё было усеяно белыми, хоть косой коси. Когда я принесла их полную корзину с верхом, домашние очень удивились.
— Ну что тут сказать? — развела руками мать.
Шли годы, и наша всегда бодрая и никогда не болевшая бабка потихоньку начала сдавать. Однажды хворь прихватила её очень сильно, и она слегла в постель. Мне к тому времени было лет 16.
Моя мать, женщина совестливая и религиозная, старуху на произвол судьбы не бросила. Она готовила и стирала ей, прибирала её половину дома. Но сердечных отношений между женщинами так и не завязалось. Бабка чаще стала приглашать меня в гости.
— Доченька, — обращалась она ко мне, — я знаю, что скоро умру. Всё, что я скопила за долгие годы, хочу отдать тебе.
— Подумаешь, какая беда! Погуляю да уйду от неё, когда захочу.
И вот такая пора настала. Влюбился мой отец в очень красивую молоденькую девушку, решил жениться. А его старая зазноба прохода ему не даёт, сцены ревности устраивает. Поняв, что возврата к прошлому нет, женщина пригрозила:
— Ну что же, играй свадьбу. Только знай, что толку от этого никакого не будет!
Отец мой — парень не робкого десятка, словам этим никакого значения не придал, посчитав, что старая баба от ревности взбесилась и хочет его запугать.
Свадьбу сыграли шумную и весёлую, гуляло на ней полсела. Отец никакого беспокойства не ощущал, ни о чём плохом не думал, но в брачную ночь с ним случился конфуз, чего раньше никогда не было. Сначала он списал всё на усталость. Но и на второй день, и на третий, и потом ещё в течение нескольких месяцев с ним повторялось то же самое. Ушла куда-то мужская сила, как не бывало.
Однажды при встрече с ним старая любовница громко рассмеялась:
— Что же не похвалишься, как живёшь со своей молодухой? Совет да любовь у вас? Только по твоему лицу этого не видно, больно ты смурной ходишь! Я ведь предупреждала, что ничего хорошего из этого брака не выйдет. Вот и пеняй теперь на себя. Я обид не прощаю.
Тут мой отец смекнул, в чём дело, схватил ведьму за руки и стал уговаривать, чтобы она сменила гнев на милость. Обещал ей за то даже денежный выкуп. Тогда она сказала:
— Хорошо, я тебе помогу. Но при одном условии. С женой ты разводишься и переезжаешь жить ко мне. Я отдам тебе большую половину своего дома, сама останусь в маленькой.
Увидев, что лицо собеседника исказилось от ужаса, тут же добавила:
— Не бойся, я не собираюсь впредь досаждать тебе своей любовью. Но жену выберу для тебя сама. На кого укажу, на том и женишься. В противном случае всё останется по-прежнему.
Не знаю почему, но выбрала колдунья для парня мою будущую мать, его ровесницу. Знали они друг друга давно, в детстве учились в одной школе, но никаких симпатий прежде между ними не было. Отец к ней посватался, и она согласилась связать с ним свою жизнь. А первая его жена уехала из нашего села по-тихому, никому ничего не сказав. На вопросы односельчан, почему всё так произошло, мои родители тоже никому отвечать не стали. Поговорили люди о том, посудачили, выдвигая разные версии, а потом замолчали. И история эта вскоре забылась.
А в нашей семье почти каждый год рождалось по ребёнку — правда, все девочки. Я младшая дочь.
Бабка-колдунья жила с нами через стенку, входы в дом у нас были разные, огород тоже разделили небольшим забором. Моя мать всегда с ней здоровалась первая, но почти не общалась — так, перекинется несколькими словами и тут же принимается за многочисленные домашние дела. Сёстры мои тоже от бабки были далеки.
Исключение составляла лишь я. Из всех членов семьи бабка заигрывала только со мной. Всячески пыталась меня к себе расположить, обласкать. Когда никто не видел, зазывала на свою половину. Моё детство пришлось на не слишком сытые послевоенные годы, а у старухи всегда находилось для меня угощение: то пирожки, то пряники, то конфеты. Ей нравилось пить чай в моей компании.
Случалось, что она брала меня с собой в лес по грибы или по ягоды. И ни разу мы не вернулись домой с пустыми руками. Один год выдался неурожайным на грибы. Посетив даже те места, где их обычно бывает множество, и ничего не найдя, наши соседи вскоре плюнули на эту затею и перестали туда наведываться, чтобы попусту не терять время. Но бабка засобиралась в лес и стала звать с собой меня. Мать сначала отговаривала, а потом сказала в сердцах:
— Если хочешь просто так ноги бить, иди!
Услышав это, старуха промолчала. Когда же мы немного отошли от дома, она тут же меня ободрила: мол, не бойся, для нас с тобой грибы найдутся. И правда, спутница привела меня на такую поляну, где всё было усеяно белыми, хоть косой коси. Когда я принесла их полную корзину с верхом, домашние очень удивились.
— Ну что тут сказать? — развела руками мать.
Шли годы, и наша всегда бодрая и никогда не болевшая бабка потихоньку начала сдавать. Однажды хворь прихватила её очень сильно, и она слегла в постель. Мне к тому времени было лет 16.
Моя мать, женщина совестливая и религиозная, старуху на произвол судьбы не бросила. Она готовила и стирала ей, прибирала её половину дома. Но сердечных отношений между женщинами так и не завязалось. Бабка чаще стала приглашать меня в гости.
— Доченька, — обращалась она ко мне, — я знаю, что скоро умру. Всё, что я скопила за долгие годы, хочу отдать тебе.
Страница 1 из 2
